Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
— чеканит «Щука».
— А мне массаж, педикюр, коктейль «Дайкири» и негра с опахалом — отвечает братец раньше, чем я успеваю открыть рот.
— Вы что себе позволяете?? — взвизгивает девка.
— Предаюсь несбыточным мечтаньям, как и вы впрочем. Вы тут видите столы и стулья?
— Так обеспечьте! Вы обязаны!
— Милая, мы обязаны оказать медпомощь в возможном объеме. А матобеспечением занимается База — так что претензии — туда. И работу вы должны были начать пораньше — людей кормить надо, а с регистрацией пока у вас никак!
— Не смейте мне хамить!
— Никто и не хамит. Это у вас, милая, воображение разыгралось.
— Извините, что вмешиваюсь в ваше воркование — но вы собираетесь заниматься регистрацией? — приходится лезть, куда не просят.
— Нам не приготовили рабочее место, я отказываюсь работать в таких условиях!
— Милая, вот вы еще повыдрючивайтесь, пока побольше публики здесь не соберется, потом публика начнет спрашивать — почему их не кормят, не дают одежу и так далее. Окажется, что без регистрации — вашей, заметьте, регистрации им ничего не светит. Вы не опасаетесь, что вам банально начнут бить морду? Пардон за мой французский, вы думаете, что когото из тех, кто три дня на ногах простоял, бычит наличие у вас рабочего места? Вы, милая начинайте работать как угодно, а то через часдругой тут будет бунт. И вас грохнут и нам достанется, так что будьте лапочкой — начинайте работать!
— Я требую, чтобы со мной не разговаривали в таком тоне!
— Слушайте, милая, мы не в бакалее, а вы не продавщица — «вас много, а я одна»!
— Я требую, чтоб с вами разобрались! Я при исполнении обязанностей!
— Слушай, сука тупая, или ты садись и работай — или вали отсюда к такойто матери? Так понятно излагаю?
— Вы за это ответите! Я так этого не оставлю! Да вы не знаете с кем связались, хамы!
Мне не остается ничего иного, чем трясти непроспавшегося ботанасвязиста.
Утречко начинается славно.
Высказываю начвору все, что думаю на тему переписи населения двумя писарями, да еще и с таким настроем. В ответ получаю не менее жесткую отповедь. Лаемся минут пять, за это время народу набирается вокруг куда как много, то есть медпункт окружен практически толпой. Пока толпа еще молчит, но вот достаточно будет пары заводил… И мы не обойдемся без жесткой стрельбы.
— Короче говоря, тащ майор — либо вы регулируете перепись в удобной форме, либо я выгоняю эту дуру к чертовой матери и делаю все так, как подсказывает обстановка!
— Не забывайтесь! Руковожу сектором я.
— Так руководите, кто против. На данный момент у меня медпункт окружен толпой народа не меньше чем две сотни человек, кухни — окружены еще большим количеством публики, перепись даже не началась. При скорости переписи один человек в минуту — что еще очень славно — у нас тут все затянется на 5-6 часов — в лучшем варианте. Все это время достаточно одного протестанта — и будет веселуха в полный рост.
— Так… У вас там бригада водоносов на виду?
— Точно так. Таскают воду. Уже принялись.
— Организуйте такую же команду писарей. Пообещайте доппитание. Выбирайте тех, кто по внешним признакам не относился к охране лагеря. Первыми переписать желающих убирать территорию и тех, кто согласится убирать трупы. Через час вам доставят инвентарь для работы. Людей добавлю, насколько возможно. И организуйте людей в очереди. Главное — чтоб не толпой стояли. Девицу отправьте ко мне в штаб, очень жаль, что вы с ней не нашли общего языка — она работала в паспортном столе и дело знает. Все, действуйте, связь кончаю.
— Пипец нам — горестно замечает братец, как раз уже занимающийся здоровенным не то фурункулом, не то уже и карбункулом у перекошенного мужичка.
— Что так?
— Пойдем в 45 лет менять паспорта, нарвемся на эту Щуку — и все, кончена жизнь…
После двадцати минут ора и неразберихи, наконец, удается наладить хоть какоето подобие организованного беспорядка. Первыми переписали водоносов, премировали каждого банкой сгущенки, у кого не было сменной одежды — выдали, что успели подбросить в самый удачный момент сумрачные грузчики из кронштадтских и отправили к кухне. Дальше удалось разбить толпу на очереди, кучки и команды. Раздобыли столы, чтото приспособили под стулья, появились добровольные помощники, начали, наконец, потихоньку организовывать ситуацию вокруг себя. Самое время дух перевести, ан некогда.
Привезли метлы, лопаты, носилки, сгрузили. Тут уже за дело взялись саперы, а мне удалось вернуться к приему пациентов. Они теперь не просто так подходили, а показывали отпечатанные на шикарнейшей мелованной бумаге регистрационные удостоверения участников бизнесконференции «Золотой шар».
