Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
оказались. Мне кажется, я бы сдох от страха, вытащив из воды раскромсанную покойницу, а они спокойно заценили: «Не, не то» — и всех дел.
Поднявшись наверх, застаю неожиданную картину — медики и пациенты сидят в зале, а наш вчерашний знакомец — майор явно читает лекцию. Сидя, что характерно. На столе лежат различные пистолеты и автоматы, майор тоном лектора выговаривает прописные истины, которые, однако, явно внове большей части народа в зале.
— Еще раз про меры безопасности. Я уже много про это рассказывал, но сейчас коечто акцентирую. Да, незаряженное оружие не стреляет никогда. Это такое оружие, которое ты только что лично (сознательно, а не формально!) проверил на незаряженность, и с тех пор не выпускал из рук.
Все остальное потенциально заряжено. Враг незаметно сунул патрон, пока ты секунд на 10 отвернулся. Враг залез в твой личный опечатанный сейф и дослал патрон. И никаких смехуечков.
Теперь, почему нельзя направлять на людей даже гарантированно незаряженное оружие. Потому, что это скотство. Ты знаешь, а онто не знает. Он не проверял лично и не уверен. Если нужны постановочные действия, оружие проверяется на незаряженность совместно, и с этого момента не исчезает из поля зрения коголибо из участников ни на миг. Это понятно?
Судя по кивкам в зале — понятно.
Меня ктото дергает за рукав, осторожно, но настойчиво.
Оказывается та самая молодая медсестричка.
— Вас просил подойти ваш командир, пойдемте, провожу.
Николаич, как образцовопоказательный больной образцовопоказательно лежит под капельницей и читает книжонку в мягкой обложке. Увидев меня, откладывает ее на тумбочку. Странно он выглядит — один в палате. Правда, палата очень маленькая.
Здороваемся.
— О, видите — респект оказали — всех ходячих погнали на лекцию к майору, а мне разрешили полежать. Как там лекция?
— Ну. Вроде дельно читается. Толковые вещи говорит этот танкист.
— Рассказывайте, что нового, как тут оказались…
Но рассказать толком не успеваю ничего, за дверью раздается приближающийся шум, и среди гвалта я отчетливо слышу выкрикнутое характерным голосом «Вы жалки!»
Нет, я точно убью этого чертового курсанта, сколько ж можното в самом деле клоунадой заниматься. Ничему дурак набитый не научился!
Виктор проснулся ни свет ни заря. Полежал. Обдумал еще операцию. Автомастерская, которую он решил сегодня посетить, лежала на второстепенной дороге, да еще и не на самой дороге — а на ответвлении от нее. Вроде бы там были остатки деревни — во всяком случае еще дома тричетыре вроде б были. И сараи.
Еще там воняло. Так воняло под Новгородом, где щедрые городские власти выдали землю под садоводства аккурат рядом с громадным свиноводческим комплексом. Значит — рядом с автомастерской — свинарник. Будут ли там живые свинки, или уже дохлые — тоже интересно.
Тихо одевшись, Виктор сходил к газгену. Посмотрел, какие детальки нужны, померял все что нужно, накидал на бумажке размеры. Вроде б не так все сложно. Нет, точно все можно восстановить. Он справится.
Виктор ухмыльнулся. Электрогенератор на дровах — это лихо.
Заправил машину по пробку. Канистры сложил сзади — мало ли удастся разжиться бензином. Не лишним будет. Проверил все, что было в машине — включая огнетушитель и аптечку. Посмотрел в небо и увидел, что из трубы валит дымок. Ирка завтрак готовит.
Жена была молчалива, завтрак соорудила плотный. Попили кофе, поели.
Прихватив тяжелую тушку ДП и запасные диски, Виктор вышел из дома, почувствовав с досадой, что жаль уходить из уютного тепла. Недолго пожили, а уже своим домом почувствовал. И такой желанный и дорогой совсем недавно бункер показался темной медвежьей берлогой. Но в этом своем ощущении Виктор не признался бы даже под пыткой. Подумав об этом, он невесело ухмыльнулся, почувствовав фальшь своей мысли — положим, под пыткой, наверное бы признался, да только где взять такого дурака, чтоб стал пытать по такому пустяковому вопросу.
— Вить, ты только не сердись — повернулась к нему Ирка — но ведь верно же, что тут жить лучше. Ты даже сегодня не стонал и не храпел.
О, а вот и сыскался пытатель. Точнее пытательница, да это все пустяки.
— Ладно — снизошел Витя — раз тебе тут нравится, то поживем здесь.
— Спасиба, милый! — Ирка звонко чмокнула мужа в щеку.
Скоро и поехали. Ирка еще загрузила торбу с едой и термосом. Взяла в руки короткую помповушку, к радости Витьки проверила оружие и устроилась на своем переднем сидении.
Витя попинал колеса, хотя еще совсем недавно проверил их с манометром, выдохнул воздух из легких и сел за руль.
