Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
— и у него ползадницы отвалилось.
Мы опять лезем на крыши. Теперь с нами еще и собаки. Вроде бы всех активных недоморфов выбили — и морф никак себя не проявил. Теперь начинается тягучее и муторное — с многократной перестраховкой проверяние гаражей. Ильяс словно шахматные фигурки переставляет наши тройки и местных. Нас с Надеждой и Демидовым определили в тыл — мы проверяем те гаражи, которые уже досмотрены нашими кумпаньонами. Задача простая — проверить, что тут можно сгрести полезного вообще — и в частности.
Полезного в гаражахто много, да вот беда — вряд ли нам местные дадут все захапать. В лучшем случае мы сможем утащить трофеем — да и то — тут нас опередили — мы как раз добрались до зомби, валяющихся на перекрестке — один точно за спиной чтото оружейное имел, я ж запомнил оружейный ремень на черной кожаной куртке — ан нету уже, спер ктото, пока наши выжимали остатки недоморфов с окраины гаражей.
То, что тут происходило, даже мне понятно — чисто обглоданные кости, следы суматошного боя то в одном, то в другом месте и рубежи обороны, которые засевшие здесь головорезы сначала заготовили старательно, но явно против людей, машин и тупых зомби — и лихорадочные нелепые баррикады, сляпанные совершенно уже глупо, в ужасе — когда за головорезов взялись вскормленные ими же недоморфы. И гильзы, ошметки одежды, всякий мусор, придающий брошенному полю боя сходство с мусорной свалкой.
Единственно, что нам попалось дельного — ремонтная яма, куда ктото хозяйственный аккуратно сложил несколько центнеров картошки. А так — всякие инструменты, баночки с краской, маслом, черт знает чем, и черт же знает зачем и всякая гаражная хрень. Те зомби, которые там были, уже вычищены, и взгляд проскальзывает по их телам, не цепляясь.
Ну и, разумеется, куча запчастей ко всем машинам мира, которые может и пригодятся когда, но не мне. Замечаю, что Демидов шмонает по карманам трупы, всякие бумажки бросает сверху на обысканного, а чтото забирает себе.
— Эй, Гаврош, ты кончай так мародерить. Надерут нам уши по твоей вине. Ты б еще зубы золотые драть начал.
— А чо, им все равно это без толку. И потом вы ж с жмуров берете всякое — а мне и нельзя?
— Так мы оружие берем, а ты вон всякие вещи. Иди вон давай, карауль снаружи.
— Байду говоришь. Сам мародер — а туда ж…
— Иди иди, лекции мне тут будешь читать — пользуюсь я своим извечным в таких спорах правом более толстого и крупного взрослого.
Демидов вылезает из гаража и окликает нас с Надеждой:
— Эй! Лекари! Тут мужик ранетый!
Переглянувшись с Надеждой, выходим из гаража и видим, что из небольшого сильно замусоренного тупичка с видимым усилием, на подламывающихся руках, волоча ноги, к нам грузно ползет толстый мужик в замызганном камуфляже. Он чтото жалобно бормочет, почти возя носом по насту, заметно, что и головы ему не поднять, потому нам видна только натянутая на его башку ушанка. Когдато пушистая, дорогая, а сейчас слипшаяся и паскудно выглядящая.
Не сговариваясь, делаем шаг к нему и мне приходит в голову, что вообщето при таком разгуле недоморфов живому тут уцелеть было невозможно. Прихватываю Надю за локоть, она непонимающе оборачивается.
Мужичок еще ползет, но видно, что сейчас выдохнется полностью.
— Демидов, у тебя зачинки с собой есть?
— А то!
— Кинь одну слева от мужика!
Демидов кидает обрезанную ракету и та укатывается в сторону слева от раненого.
— Зажженную кинь!
— Так бы и сказал! — и на этот раз стажер поджигает свою фиговину, бросает ее, и она через пару секунд начинает гореть пышным малиновым огнем, шипя, словно рассерженный кот.
— Твою ж мать! — булькает горлом наша медсестричка, хватаясь за автомат.
Огонь я успеваю открыть чуть раньше, всетаки ждал чегото такого.
«Раненый» поднял, наконец, голову и глянул на пылающую в паре метров от него ракету. Нам отчетливо видно, что лохматая шапка скрывала за свалявшимися грязными сосульками меха — уже нечеловеческую зубастую харю.
— Тикай!!! — очень грамотно подает совет Демидов, пускаясь наутек — получив несколько пуль, кадавр стремительно кидается на нас — причем оказывается, что волочившиеся ноги все же работают — он шустро прет на четвереньках, резко вихляя всем телом, отчего становится похожим на атакующего крокодила.
Бегство наше вряд ли выглядит героически, мы бежим стремглав, понимая, что эта зараза бегает ну разве что чуть медленнее нас, очень уж рывок получился впечатляющим.
— Робя!!! Атас!!! Морф!!! — верещит как резаный поросенок Демидов.
С громадным облегчением слышу грохот разнобоистой пальбы, причем особо радует длинный гром пулемета, но то, что чвакающие шлепки раздаются совсем рядом
