Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
А вот потрепанная безрукая кукла Барби валяется. Забираю ее с собой — может, кому из пропавших детей принадлежала.
Серега стоит с новонайденным пулеметом на спине присматривает за окружающей местностью, остальные забрались в гараж с чутьчуть приоткрытыми воротами. Лезу за ними и оказываюсь на костяной свалке — вот где столовка была у морфа. Но ребята смотрят чтото в глубине гаража.
Я уже обратил внимание на то, что железные створки ворот пробиты пулями изнутри во многих местах — и напротив гараж тоже пострадал изрядно — мне кажется, что тот, кого загнали сюда с пулеметом, устроил напоследок настоящую солдатскую истерику, долбая очередями, куда попало.
— Слушай, жадность — второе счастье, но уж границыто должны быть! — укоризненно говорит Крокодил Ильясу, который чемто бренчит, подсвечивая себе фонариком.
— Гаврош, иди сюда, помогай! — окликает Ильяс стажера, с любопытством ворошащего кучу обглоданных костей носком ботинка.
— Чаво?
— Гильзы собрать надо! Их тут сотни!
Демидов, не чинясь, идет к командиру.
— И нахрена тебе этот гильзач? — неодобрительно продолжает сапер.
— А переснарядим.
— Нуну. Это ж мартышкин труд выйдет!
— Доктор, что скажешь? Как копарь?
— Да переснаряжали, было такое. А что касается гильз — в старое время милиципунеры цеплялись к мосинским гильзам, потому что тогда в магазинах свободно продавались капсюли именно такие, как в патронах. Это сейчас токо жевело в основном, да и то по охотбилету. Ну и взяв нормальную добротную гильзу, можно было ее переснаряжать, сколь хочешь. Буквально на счет раз.
— А порох, пули? — сомневается Крокодил.
— Так из осечных патронов. Некоторые безбашенные вообще из свинца пули лили. Такие пули еще когда из ствола вылетают — фырчат забавно.
— Ствол же засрется!
— Ну не без того. Но все равно — гильза — это гильза. На коленке ее не сделаешь.
— Даете стране угля! И лекарь туда же. На складах же патронов — до скончания века хватит!
— Доберись до складов сначала. Может они уже и демократизированы все — охлаждает уверенность седоватого сапера Ильяс.
— А пороха где будете брать? Охотничий засыпать что ли?
— Ну, хоть бы и так. Мосинка все употребит. Во время войны патроны тоже снаряжали чем попало. Я видал патроны к трехлинейке с «семидырочным» порохом — такой желтенький, цилиндриками. В норме он в 45 мм. выстрелахунитарах и крупнокалиберных патронах был. Из винтаря давал затяжной выстрел. А вообще в советских боеприпасах тут под Ленинградом какого тока говна не было. Блокада ж! И ничего, пользовали. Вообщето я с Ильясом согласен — патронов у нас не вагоны, если окажутся гильзы лишними — то и ладно, а вот если каждый патрон будет на счету — так и самодельные пригодятся. У нас сейчас считай вторая блокада…
Вижу, что мы сапера не убедили, но, тем не менее, прежде чем покинуть этот гараж, он выдергивает изпод чьихто изгрызанных ребер пустую пулеметную ленту и кладет ее на неведомо откуда тут взявшуюся школьную парту.
— Мы с Серегой глянем — может, короба отыщем.
— Я с вами! — и хитрожопый Ильяс покидает гараж, оставив нас с Демидовым в недоумении.
— Так чо, собирать гильзач или нет?
— Собирай, пригодится. Я пока осмотрюсь тут, может, еще что найду.
Собственно в этом пустом гараже кроме старых покрышек, парты и двух дверей от «Волги» ничего и нет — но не бросать же беспризорника без присмотра. Вспоминаю, что не полный магазин у меня в автомате, исправляю свою оплошность. Пытаюсь прикинуть — от скольких людей здесь скелеты — получается, что минимум шестеро.
Демидов продолжает, сопя, звенеть собираемыми гильзами, находит еще одну ленту, тоже пустую. Он опять чтото бурчит себе под нос, довольно заунывно — ну да, слуха у мальчишки нет вообще, мне кажется, что я разбираю в его нытье чтото вроде «птица счастья завтрашнего дня, прилетела с крыльями свинья…»
Мне это уже надоедает, да и мешок с логотипом «Окей», куда небрезгливый Гаврош ссыпает свою добычу, изрядно округлился.
— Ну, двинули — говорю я собирателю.
— Тык я еще не все собрал! Тут еще десятка два рассыпано.
— Знаешь, у тебя сейчас мешок треснет по шву — и всей работе каюк. Как в басне про нищего и фортуну. Слыхал такую?
— Неа!
— Рассказать?
— Да ну, не нада!
— Тогда пошли.
С удовольствием выбираюсь из этого ипровизированного склепа на свежий воздух. Вижу, что Ильяс про нас не забыл — рядом с трупом Семецкого стоят несколько человек местных, еще люди стоят на крышах, посматривают по сторонам. Что любопытно — курточкуто с него уже ктото прибрал, хорошая курточка была.
Когда мы подходим к нашим, темнеет уже весьма ощутимо.
