Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
ударилось об пол.
Враз ослабев и покрывшись жидким какимто по ощущению слабящим еще больше потом, Витя передернул еще раз, выкинув остро воняющую порохом гильзу и выстрелил удачно, почти одновременно со своим врагом. Почуял, что больно рвануло тупой спицей в руку и тут же в уши, и так уже контуженные пальбой в комнате сверляще впился визг. Визг оттуда, куда только что Витя влепил картечью.
Еще одна гильза вылетела прочь, он, отчаянно промаргивая залитые слезами глаза, смог неясно разглядеть чтото дергающееся напротив, когда словно от пинка ногой распахнулась дверь в комнату и Виктор смог разглядеть вроде бы женский широкозадый силуэт. Движение силуэта было ясным — так можно только вскидывать ружье к плечу.
Отчаянно доворачивая несусветно тяжелое и неуклюжее, словно ствол противотанковой пушки ружье Витя четко и ясно понял — все, не успевает, совершенно и безнадежно, но, выкладывая все свои силы в эти доли секунды, потому что больше ничего не оставалось делать, только в этом движении был единственный и высший смысл он тянул и тянул неподъемный ствол к силуэту.
Толком он и не разглядел, как оно вышло, но чтото розовое, стремительное вымахнуло вслед за бабой и гулко врезалось бабе в спину. Обвально жахнул кудато вверх дуплет, баба, взвизгнув, полетела вперед и, угодив в распахнутую дверь, загремела по лестнице.
Один глаз у Вити уже видел чуток — и с радостью он увидел рядом с собой Ирку, почемуто совершенно голую. Сияющие от радости ее глаза оказались совсем близко, и она выдохнула с восторгом:
— Пришел! За мной пришел!
Чмокнула его кудато не то в лоб, не то в нос и вертко развернулась задницей.
— Режь! Режь скорее!
Витя немного затупил, пока, наконец, для его стало ясным — что резать — руки Ирки были скручены нейлоновой веревкой в локтях. Словно пудовую гирю он поднял нож и стал пилить веревку, чуть не роняя легкий, в общемто, ножик из внезапно ослабевших рук.
Ирка чтото говорила, но он не понимал о чем, все внимание уходило только на то, чтоб не выронить нож и всетаки пилить эту чертову веревку, ставшую словно металлической, с таким трудом любовно и старательно отточенное до бритвенной остроты лезвие въедалось в нейлон.
Ирка громко ойкнула — и дернулась. До Виктора дошло, что он порезал ей руку, но уже путы ослабли, и подруга ожесточенно стала выдирать руки из петель веревки. И, наконец, освободилась, схватила свою помповуху и рванула на лестницу.
Еще раз грохнуло.
Чертыхаясь, Ирка скользнула обратно в комнату.
— Патроны у тебя где? Да что с тобой?
Ирка замялась, оттягивая момент произнесения очевидного и, наконец, сказала:
— Ты… ты ранен?
— Мне кажется — что да — как то чересчур вежливо и тихо выговорил совсем обмякший Витя.
— Куда, господи боже мой, не молчи, Витенька, куда, куда тебе попало?
— Погодь, не суетись… Что с бабой?
— Выскочила, сука. Надеюсь, что сломала себе чего или отбила, пока по лестнице кувыркалась!
— А этот — ну напротив?
— Сипит еще — Ирка гибко и пружинисто вскочила, стремительно подскочила к валяющемуся на полу блестящему маленькому револьверчику, взяла его в руки. Глянула на скрючившегося мужика, закусив губу, подумала — судя по выражению лица — пнуть его, но не стала, отошла.
— На, возьми пистолет. Не нужно, чтоб он тут обернулся — прошептал Виктор.
Ирина спокойно взяла нагревшийся Макаров, щелкнула предохранителем, вернулась к мужику, тот снизу вверх глянул на нее и успел сказать только:
— Ва…
Получил пулю в голову и смяк.
— Быстрее, Ирина, надо быстрее, время теряем — как ему самому показалось, он сказал это отчетливо и командно, но по обеспокоенному виду подруги понял, что сильно обеспокоил ее такой голос.
— Эй, уебки! Сейчас кончать вас буду! — раздался наглый мужской голос.
Крик с улицы словно током обоих ударил.
— Сам не сдохни, выродок! — звонко в ответ крикнула Ирка.
И тут же за окном бабахнуло и совсем рядом с босой ногой из пола вышибло пару длинных щепок с облачком пыли.
Ирка в испуге шарахнулась в сторону, запнулась о мертвеца и неловко шлепнулась на задницу.
— Сдавайтесь, уроды! Живыми оставим! — откровенно глумливым голосом проорала откудато от входной двери та самая баба.
— У него винтовка! — шепотом испуганно тараща глаза, выговорила Ирина.
— Дом бля, каменный сказали. А пуля его шьет вон как. Ничего, раз она сюда — то она и отсюда — не вполне ясно пробурчал Виктор и, сдернув с плеча ДП, упер его сошками в пол. Оперся на него, уже устав даже от такого пустяка, присмотрелся к дыре в полу, в потолке, прикинул про себя, где это сидит оппонент и шепотом же — Ирке:
— Руку ко рту приставь, чтоб
