Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
— им говорят — ворье ловить надо, а с другой стороны — ворье надо уважать, потому как эффективные собственники. Вот и кумекай — то ли уважать, то ли ловить. Шизофрения получается.
— Ну а ты как?
— А я тупой омоновец. С меня взятки гладки. А ты, Вовик, иди в жопу!
— Ладно, хвостами хлестаться — лучше скажите — ка — профиль Змиева на монетах будет?
— С чего это — откровенно улыбается старший из гномов — он же еще не коронован.
— Тык добраться до Эрмитажа, взять корону Российской империи со скипетром — и понеслось.
— Вовик, тебе уже указывали путь — а все символы царской власти — в Москве.
— И что — у нас ничего тут подходящего нет?
— Это как смотреть — есть и в Эрмитаже символы княжеской и царской власти — скифов и греков, например. Есть в Этнографическом музее всякие причандалы того же ранга — только, наверное, нехорошо Змиева короновать убором из орлиных перьев вождя североамериканского племени навахов или папуасскими прибамбасами…
— О, здравствуйте, Павел Александрович, мы вас и не заметили, как вы тихо зашли…
— Здравствуйте! А чего шуметь — вы и сами шумели вполне громко. Ну что, посидим на дорожку, да и двинемся?
— А катер?
— Катер через четверть часа будет. Сообщили уже.
— И всетаки фамилия у Змиева не располагает к начинанию царской родословной. Каких типа будете? Змиевичи мы!
— Ну, неизвестно как имя Рюрика переводится. Может тоже как «Носящий портки шерстью наружу» или «Плавающий как железный топор».
— Доктор, не умничайте, помогите лучше железо тащить, тяжело же!
— Дык я с удовольствием, но вот что касается Рюриковичей…
Ирка вскочила затемно. Когда они вчера приехали и разгрузились, затащив кучей все из трофейного джипа в дом, встал вопрос — что дальше делатьто? Парочка убежавших сильно смущала. Возвращаться на поле боя Ирка не могла ни за какие коврижки. Ходить по деревне в темноте — тоже както не манило. Спустили по лестнице труп «главного», выкинули его за дверь и решили с одобрения Виктора просто запереться, закрыть ставни и по очереди не спать.
Вера устроилась внизу — в темном закутке, Витя почемуто считал, что эти уроды хоть одно ружье утащили с собой, ну не могли они быть настолько идиотами, чтоб убежать безоружными. Возразить ему Вера не могла — она никак не могла вспомнить, сколько всего ружей было в фирме — вот на всякий случай ее и устроили там, где выстрел из окна никак не смог бы достать, Ирина устроилась на втором этаже, а Виктор пообещал разбудить жену через четыре часа.
Поглядев на спящего мужа, Ирка сверилась с часами — получалось, что он ее не разбудил, а уже утро. Продрыхли как сурки. И никто не побеспокоил. Уже хорошо.
Стук в дверь внизу заставил ее вздрогнуть.
Но стучали вежливо, пососедски.
Прихватив ружье, Ирина босиком скатилась по лесенке, поглядела на дрыхнущую с открытым ртом Верку, и, осторожно встав сбоку от двери — спросила хриплым со сна голосом:
— Кто там?
— Я это, девонька, Мелания Пахомовна! Я в синем доме живу — мы с тобой вчера Костьку из моего дома вытягивали.
— Хм. А чего нужното?
— А я поесть вам принесла.
— Ага, я сейчас…
Ирка вспугнутой кошкой взлетела наверх, тихонько потрясла мужа за плечо.
Тот с трудом открыл глаза.
— Бабка эта пришла, говорит, еду принесла.
— Кхкакая бабка? — закашлялся Виктор.
— У которой ты дома языка сплющил.
— Ну, так запускай ее. Глянь только — одна она или нет. И деваху эту буди, мало ли что…
Посмотреть оказалось несложно — сквозь щелку в ставнях открывалось автомобильное зеркало, прикрученное к подоконнику так, что было видно и крыльцо и бабку с плетеной большой корзиной и даже торчащий за крыльцом труп «главного».
Бабка, впущенная в прихожую, протянула двум всклокоченным заспанным девкам корзину и показала всем своим видом, что не прочь бы познакомиться поближе с новыми хозяевами деревни. Ружье она лихо повесила себе наискосок за спину и Ирка готова была поспорить, что случись что — старуха упрела бы его оттуда доставать. Вид был, правда, нелеповоинственный, но почемуто при этом внушавший уважение.
Ирка вежливо представила и себя и напарницу, бабка тоже церемонно назвала себя по имениотчеству еще раз. Вера не удержалась и хихикнула, отчего бабка взвилась как норовистая лошадка.
— Вот как у американцев Меланьи — так все хорошо, загляденье, а как я — так смешки. Чем имя плохо?
— А где у американцев Меланьито — удивилась Вера, потирая физиономию, на которой отпечатались складки послужившей подушкой куртки.
— Гдегде. В Голивуде. Актрисы. Однуто точно знаешь
