Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
оказывалась в самых неожиданных местах.
Ирка вздохнула.
— Вот гляди. Это ружье. И это ружье.
— Я гляжу. Ты меня за дуру держишь?
Ирка еще глубже вздохнула. Потом показала напарнице дульный срез здоровучего автомата 12 калибра.
— Смотри дальше. В ствол этого ружья палец свободно влезает?
Вера подозрительно глянула на черную дырку дула. На свои пальцы.
— Ну.
— А сюда.
Ирка показала теперь странное потрепанное ружье, которое сама видела впервые — с затвором, как у винтовки, но явно гладкоствольное.
— Сюда нет.
— Ну вот, это и есть различие. По калибрам они отличаются, а не по цвету гильз.
— А калибр — это диаметр дырки в стволе, да? Я помню, ага «мой кольт 45 калибра наделает в тебе дырок!»
Ирка на минутку задумалась, с трудом представляя себя в роли инструктора на полигоне. Потом подбирая слова начала:
— Калибр… Это говоря проще — сколько пуль такой величины из фунта свинца можно отлить. Вот этот — здоровенный — 12 калибра. А этот — (тут Ирка задумалась, больно дырка была малой) — этот… 30 калибр.
— И при чем тут пули?
— Вер, при том, что надо разобрать подругому.
Вера определенно надулась.
— Ладно, не парься, давай со жратвой разбираться.
— Я б, кстати, попарилась бы. В бане. Коллегито явно мытье затеяли. Что, кстати, с ними делать будем?
— А что с ними делать? — удивилась Ирка.
— Так решатьто надо же? Раньше их руководители корпорации в кулаке держали, а теперь что? Это кстати и их вещи могут быть. Ты наденешь, а потом претензии начнутся. Деньдва публика еще повыжидает, а потом все что угодно может получиться. Да и как ни крути — там еще два мужика есть. Один алкаш, другой трус, но знаешь трусами и покойничкифирмачи были, а как почувствовали что могут оттянуться по полной — живо оскотинились. До беспредела.
В дверь постучали знакомым стуком — Мелания явилась.
И с порога озадачила.
— Со свинкамито что делать? Бабы к вам побаиваются обращаться. Так меня спросили.
Ирка озадаченно посмотрела на Веру.
— Что скажешь?
— Надо составить план!
— Узнаю бухгалтерский подход…
— Ну, еще можно их всех перестрелять, чтоб голову себе не морочить.
— Свиней или людей?
— Да всех — безмятежно ответила голубоглазая скромница Вера. И прыснула, увидев, как вытянулись физиономии у Мелании и Ирки.
— Знаешь, девонька, ты так не шути — перевела дух немного побледневшая бабка.
— Да уж… Тут шуточкито больно на правду похожи — заметила и Ирка.
— А тогда придется все же составить план — чего делать в первую очередь, во вторую и так далее. И с публикой тоже решать надо, никуда не денешься. Житьто вместе придется, вам сейчас не уехать — и машина поломана, и хозяин ранен.
Мелания поддакнула. Напомнила, что вторая машина тоже не вполне в порядке.
Ирка опять задумалась — причем именно на тему того, что слишком много раз ей приходилось за последнее время задумываться.
В госпитале неясно что, но, судя по редким выстрелам и полному отсутствию раненых — дела идут в штатном режиме. Сидим, ждем у моря погоды, даже болтовня стихла. Помалкиваем.
Отвлекает какаято тарахтелка — приехали, оказывается из больнички — зовут нас с Надеждой пообедать. Ну что ж, как было написано девизом в кафе, что находится в Артиллерийском музее: «Война войной — а обед — по расписанию». Хорошее, кстати, кафе было, мне особенно интерьерами нравилось — толковый дизайнер оформил его словно музейный зал с витринами, на которых можно было посмотреть такие экспонаты, как ложка пехотинца НАТО XXII век — стальная столовая ложка с припаянными к ручке платами и диодами, зуб дракона (муляж), действующая модель Палантира, пепел из трубки Сталина (муляж), пепел от сигары Черчилля (муляж), шерстинки от пледа Рузвельта (муляж) и многое такое же. Ну и на стенах — макеты сцены из сражений при звезде Кадуцея и протчая.
Жаль, что потом витрины убрали, чтоб поставить побольше столиков…
Решаем, что первым лопать поеду я, потом сменю Надю.
Ехать совершенно неожиданно приходится на квадрацикле веселенькой расцветки, ведомом одним из знакомых уже санинструкторов.
— Склад нашли, ага. На больницу четыре выделили, для разъездов, ага.
— И как?
— Полный здец! Жрет все подряд и бегает шустро, ага.
— На заводе что?
— Тоже полный здец, но подругому, ага. Нас вот поменяли, ага.
— Потери были?
— Ага!
— Кто? Из наших?
— Не, там которые сидели еще мрут, ага, у кого там сердце кто еще что, ага.
Ожидаемо. Ничего другого от концентрационного
