Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
на тему военной истории, что меня сильно удивляет. Впрочем, более приличный для мужской компании разговор о бабах не заладился — пуганые санинструктора с того момента, как оказалось, что их хвастливые побрехушки подслушала отдыхавшая за тонкой стенкой смена медсестричек.
Теперь, после такого позора, когда старшая медсестра прилюдно выдала им листок с расчетами, по которым у хвастунов оказалось не менее стакана спермы в каждом яичке, мальчики попугиваются попасть опять же в такое положение. Мне даже кажется, что они на Завод решили отправиться с куда большей охотой, чем могло бы показаться. Незадолго до отправки группы произошла очередная стычка Фетюка с майоромтанкистом, чуть до потасовки не дошло. Теперь санинструкторы втянули в спор тишайшего Павла Александровича, пребывавшего в некоторой грусти — очень близко к сердцу принял поломку в ходе зачистки госпиталя нескольких экспонатов.
Я прослушал, с чего там началось, но спор притих, потому голос музейного работника слышен отчетливо — да тут и шумов мало, чайки орут, да водичка плещется…
— Запала в память история про зачуханного, измотанного до предела пожилого пехотинцапулеметчика, который добрался до сельца, откуда наши уже утекали… Отступление, немцы на пятках сидят, пора уходить — а тут в сельцо дочапал запыленный мужичок с пулеметом. И сам еле можахом, c трудом ноги волочит и пулемет с помятым кожухом и гнутым щитком, и всех личных вещей у солдата — короб с пулеметной лентой, даже сидора за плечами нет.
Все суетятся, поспешают, уходят, а он как сел, так и сидит совершенно безразлично.
Видно — не жилец.
Кто повоевал — это уже сразу видел. Словно как на лице обреченного это проявлялось.
От немцев удалось оторваться.
И почемуто не преследовали.
Ночью разведка пробралась посмотреть — что да как, почему немцы отстали. Громко сказано — разведка, пара мальчишексорвиголов.
Выходило по наблюдению, что у немцев в этом сельце чтото сильно не срослось.
Оказалось — тот солдат лег в бурьян у обочины и сколько было патронов — с полленты — влепил в шедшую строем немецкую пехотную роту — боевое охранение и авангард его проглядели, кто ж мог подумать, что это не хлам, обильно валяющийся на обочине дорог, где войска отступали — пулеметчик же не окопался, ничем себя не проявил. А он пропустил боевое охранение, дождался, когда тело роты мерным походным маршем вошло на площадь этого сельца — и с кинжальной дистанции по густой колонне… И промахнуться тут было невозможно и немцы — хоть и были опытными вояками — а не ожидали такого, да и втягивается человек в марш, работает ногами как автомат, потеряли они несколько смертельных для себя секунд.
Жизни у пулеметчика оставалось совсем чутьчуть, хватило только на одну длинную очередь, потом опомнившиеся уцелевшие немцы закидали его гранатами, а так как он еще шевелился — долго били штыками, не замечая в остервенении от пережитого страха, что перемазались в его крови сами и оружие перепачкали.
— А я читал, что немцы к героям относились с уважением и хоронили их с почетом — замечает худенький очкастый санинструктор.
Павел Александрович поворачивается к нему.
— Приказ «Касательно погребения павших или погибших военнослужащих вооруженных сил противника» Верховное командование Вермахта Az. 29 k AWA/W Allg (II) прямо запрещал германским военнослужащим оказывать какие — бы то ни было почести погибшим военнослужащим из РККА. Категорически и без возможности иного толкования. Для остальных врагов рейха допускались почести, для красноармейцев — нет. Так что известные случаи похорон с почестями погибших наших воинов — прямое нарушение приказа ОКВ и личная инициатива конкретных командиров вермахта. Чистая самодеятельность. И надо отметить — запреты на похороны вообще куда чаще встречались.
— То есть немцы наших запрещали хоронить что ли? — недоверчиво спрашивает очкарик, поправляя очки.
— Да. Недалеко ходить — морпехов из Петергофского десанта немцы запретили местным жителям хоронить под страхом расстрела, то же самое было и в Евпатории. И расстреливали гражданских за попытки похорон. И это не единичные случаи, а вполне себе норма…
— Точно, я тоже слыхал — подтверждает полненький рыжеватый приятель очкарика.
— Фигня! Фетюк говорил, что у немецких офицеров было серьезное понятие о чести офицера, они всегда отдавали почести храброму противнику, просто наши не оченьто рвались воевать за Сталина, потому геройства мало было — возражает паренек с нашивками сержанта на погонах.
— То есть немецкие офицеры вообще врать не умели? — не удерживаюсь я.
Сержант холодно глядит на меня и с высокомерием отвечает:
— Конечно.
