Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
так, что еще немного — вырвется из груди, порвав одежки, и запрыгает позаячьи прочь отсюда.
Из фильмов помню, что укрывшихся за машиной отстреливают снизу, в просвет между асфальтом и днищем машины — но нам сильно везет — тут видно какойто трубопровод меняли — перерыто все — и нас отвалы земли прикрывают пока.
Парочка добралась до подъезда, втянулась за дверь.
Ну а нам как?
Поворачиваюсь к Ильясу — спросить, а его нету. Слинял, пока я тут выеживался. Зато появляется из дверей пыхтящий — это даже на фоне стрельбы слышно — Тимур, волочит за собой тело. В четыре руки выдергиваем мужика — дышит, но без сознания, пристанывает только тихонько. Куда ранен — не пойму, голова вроде цела, ощупываю руками — кровь на спине, но немного.
— Дальше как? — орет мне в ухо паренек.
Хороший вопрос. Только я ответа не знаю.
Парень тычет пальцем в сторону.
Справа из темноты идут люди. Много.
Я было дергаюсь, потом резко успокаиваюсь — и тут же еще сильнее дергаюсь. Время сейчас идет странно — то прыгает, словно скачками, то растягивается. Или мысли быстрее становятся — но я сначала успокаиваюсь, что это безоружная публика, а потом до меня доходит, что это — зомби. И их много. Правда, замечаю, что они идут целеустремленно — на хорошо разгоревшуюся буханку. Ну да, их же огонь привлекает.
Но дальше их становится гуще — да будь оно все неладно — надо бежать сейчас…
Под огнем?
Не добежим, с подсветкой такой мы как на витрине.
Сидеть здесь?
Обратно в автобус залезть и затихариться?
Черт, черт, черт…
Все никуда не годится!
Плохо, совсем плохо и еще хуже!
Неожиданно из верхнего лестничного оконца нашего заветного подъезда начинает стучать одиночными какойто стрелок. Наши невидимые противники сперва отвечают ему весьма бойко, так что вокруг этого оконца метра на три сыпь попаданий, потом чтото их огонь стихает, и начинается пальба не пойми куда.
Ну, это точно наш шанс.
Тимур схватывает на лету идею — мужик тяжело обвисает у него на спине, и смешно перебирая ногами — от тяжести походка у спешащего парня получается комичной — смесь японской гейши и черта из «Вечеров на хуторе близ Диканьки», когда на горемыке кузнец Вакула катался — парень дергает к подъезду. Я от автобуса ловко попадаю двум пересекающим курс Тимура зомби в головы, мимолетно восхищаюсь своей крутостью, тут же мажу дважды в третьего — тощую бабку и, наконец, свалив ее, галопом бегу вдогонку.
Я не знаю — то ли безмерное везенье, то ли прикрывающий наш отход стрелок сверху — но мы добежали без потерь. Успеваю возопить: «Не стреляй, свои!», дергаю дверь, вваливаюсь в тамбур, следом за носильщиком — при отсветах горящей уже в полный мах буханки вижу полулежащего на лестничной площадке раненого. В нас он не целится. Лежит расслабленно, автомат — рядом.
Затаскиваем и своего стонущего туда же.
Тут же в двери появляется еще несколько светлых точек, чтото с взвизгом чертит полоску на стенке. Нет, нам тут не отсидеться.
Дверь в угловую квартиру приоткрыта. Грязная дверь, старая. Деревянная, лихо обшарпанная. И вроде как оттуда ацетончиком тянет. И падалью. Но так и на улице пахло, особенно когда зомби поперлись.
Так, надо быстро.
А там темно.
А мои фонарики где?
А нету, в оружейке лежат.
От я — молодец!
По стенке вжикает еще раз.
Сверху опять начинает бахать стрелок, в ответ у самой двери подъезда зубодробительно рвется еще одна граната. Дверь перекашивается, сыплются шурша по фасаду стекла соседних окон…
Еще сейчас нам гранатку — и приходи кума любоваться.
— Все, идем квартиру чистить! Прикрывай со спины — рычу Тимуру.
И прижав к автомату брелок с ключами, дергаю в квартиру. Света от брелка — чуть, но что есть. Все ж не полная темнота. В квартире вроде пусто — бедная обстановка, характерные для хрущевки малюсенькие комнаты, грязища — то ли тут алкаши жили, то ли нарки — на кухне сразу и не поймешь, засрано все многолетне, слоями.
Тимур просто както подевчачьи взвизгивает, не успеваю повернуться, как в меня вцепляются две лапы, вырваться не удается никак, хотя делаю, как учили — резко присел, потом так же резко вскочил. Вскочить мне не удается, тот, кто меня держит, тут же наваливается на меня сверху и вместо того, чтоб вскочить валюсь на спину. А эта гадость давит сверху, неотвратимо, как бетонная плита. А я только и могу, что пытаться подставить под зубы каску. Не выдраться — цепко держит, как железо лапы. Автомат бесполезно зажат между нами, пистолет в кобуре оказался гдето на заднице и сейчас всей пользы от него — в крестец впился.
Туша на мне все активнее.
Вертит гад мордой, клацает зубами и отжимает и отжимает
