Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
всем, чем можно и кабанпреподаватель в этом принял деятельнейшее участие. В том числе Портенко полоскал пасть спиртом, причем так рьяно, что неделю потом обожженная слизистая отваливалась у него лоскутами. Он страдал, а все потешались. Теперь уверен, что со стороны кабана имело место одновременно и успешное вколачивание в наши головы постулата — не тяни все что попало в рот, тем более в больнице.
С удивлением обнаруживаю, что не слышу стрельбы. Шумит огонь за дверью, потрескивает чтото, мелодично сыплются стекла (наверное и на втором этаже полопались) — но стрельбы нет. Вообще.
— Слышь, медицина, я оглох или пальбы нет? — доносится с пола.
— Я тоже не слышу — отзывается Тимур.
— Молодой! Помоги достать отсюда… Да осторожнее, зараза! И давай за водой лезь!
— Готт — Копылу. Готт — Копылу…
Снизу доносится искаженный рацией голос — помоему, узнаю Ремера.
— Уф! Обстановка?
— Сносная. Что снаружи?
— Порядок. Вы где?
— В заднице. Жилуха горит.
— Понял. Будем думать.
— Понял. Ждем.
Каюсь, связал я Молчуну ноги и руки. Лягушку пристроил другому. От промедола раненый не отказался, но колоть мне не дал, ампулу прибрал себе в карман. Интересное кино.
— Я себе уже вколол. Было у нас с собой.
— Неплохо живете, однако.
Рация опять оживает.
— Копыл — Готту.
— Слушаю.
— Этот хитрый — не могу его понять вообще. Он порусски говорит или на своем толкует?
Раненый, не отрываясь от рации, спрашивает: «Твоего приятеля не понять. Он вроде ж порусски говорил?»
— Ну, говорил. Но он вообще полиглот.
— Давай, связывайся с ним.
Наверное, от испуга — но мне удается вызвать Ильяса сразу.
И он сразу отзывается, злым неприятным голосом:
— Еехахые ухахи! Э хохихаюх!
— Друг, что с тобой? Ты покаковски говоришь?
— Ххахухххи! Хухы хыхыххо! Хехеххнихе!
Убедительно говорит, знакомо так выходит. Я ж не буду толковать ребятам, что после очередной идиотской рекламы убогого пива «Блинское» — там где мудила на танцполе с размаху засаживает себе бутылку с «Блинским» в пасть и изображает, пия из нее, трубачапионера сразу же по городу прокатилась волна одинаковых травм — подражатели ессно засаживали спьяну себе бутылкой в зубы и передние зубы ломались и вылетали. Вот именно как Ильяс они и говорили при осмотре. Ну и педиатрическая практика конечно тут в помощь, наслушался фефектов фикции от фефочек.
— Я тебе сочувствую. Все понял. Говоришь порусски, выбило передние зубы, эти оханные чудаки тебя не понимают. Я тебя понимаю.
Совершенно предсказуемо присутствующие хренеют. Так рождаются легенды.
Так, где моя тога Скромного, но Великого? Да за дверью, где ж еще.
— Я могу говорить?
— Аха! Ох!
— Сидим в сортире горящей квартиры. Сами не вылезем.
— Хехы?
— Мы с новеньким — совершенно. Двое как Вовка второго января.
— Хэ Хеххеее?
— Кэп гдето наверху.
Дальнейшая тирада не поддается описанию, но я легко понимаю, что речь идет о том, что пожарной команды у Ильяса в кармане нет. И за пазухой — тоже.
— В пределах видимости магазин. Машины опять же. Должны быть огнетушители — говорит Ремер.
Перевожу ответ Ильяса, который не в восторге от предложенного и требует, чтобы Ремер спустился к нему на помощь, а не сидел там, как горный орел. Ремер сообщает, что изза горящей внизу квартиры вылезти не лестницу невозможно и он сам отсиживается в квартире наверху. Не уверен, что ответную тираду надо переводить, но все же перевожу.
Капитан тут же отзывается:
— Не переживай так. Там в магазине справа стоял здоровенный огнетушитель на тележке с колесиками. Точно помню. Этот магазинчик поджигали пару раз, вот хозяин и разошелся. Я тебя прикрою туда и оттуда — заявляет капитан с верхотуры.
Я опять сомневаюсь, стоит ли переводить ответ нашего снайпера, но Ремер отвечает, что он на этот раз все понял, но не вполне согласен со сказанным в запале и раздражении. Но прикрывать все же будет, чисто на всякий случай.
— Ххоохх! — раздается из моей рации.
— Ох, чертей тебе струганных в ботинки! — злобно рычит на неловко повернувшегося салобона раненый.
— Земеля — наш морфа засек — перевожу я.
— Я слышу — отзывается из рации раненого Ремер — где морф, не вижу!
— Хайееху, ха хехе хеех!
— Скажи — наверху, на стене ползет!
Тут же доносится пальба — несколько одиночных, потом очередь.
— Хихех хахехху! — удовлетворенно заявляет снайпер.
— Пипец котенку! — уверенно перевожу.
— Это я понял — отзывается раненый.
Чем дальше, тем больше, мне это напоминает допрос умирающего
