Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
были, кто б мог подумать.
— А ты?
— Что я… предупредили золотозубые, чтоб и думать забыла. По документам — хрен проймешь, вроде папашкина подпись. А у них все схвачено и куплено — и у ментов, и в суде… Отчего папашка умер — тоже так и неизвестно… По причине далеко зашедших гнилостных изменений тканей…
Ирка вздохнула и вспомнила все это дикое время, когда от нее на улице шарахались — запах мертвого отца не смывался и не выветривался… А уж в помещениях…
— Так что Валентин — не взыщи. Водка для тебя — амба. По печенке тебе стукнуть, или так обойдемся? — Ирка подпустила в голос задушевности. Вроде — получилось.
Хозяин мастерской предпочел обойтись без стука в печень. И пока сливал из бака УАЗа бензин в канистры и затаскивал их в погреб «замка» — сопел и думал.
Очень не ко времени начинает крутить живот. Вот только этого не хватало. Неужели все так плохо, что у меня наконец начинаются, как говаривала старшая медсестра отделения желудочнокишечных инфекций «месячные монструации»?
Оживает рация раненого в бедро. Голос Ремера интересуется — телимся мы или уже отелились? В ответ злобный Ильяс выдает длинную невнятную речугу и кивает мне на рацию. Вскорости обмотанный дымящейся курткой и еще какимито мокрыми тряпками капитан скатывается большим комом вниз, о чем мы слышим заранее — по дороге он чемто пересчитывает прутья перил.
Ну вот, все живые в сборе. Негусто осталось.
Капитан тут же забирает себе с раненого автомат, находит еще пару рожков у того в разгрузке — и не то, чтобы веселеет, а както оживает. Сбрасывает с себя парящее тряпье — шторы вроде из чьейто квартиры.
— Ты и ты — снимаете дверь с петель, организуете вытаскивание раненого, мы с вашим разговорчивым другом прикроем. Патроны у тебя еще есть? — он поворачивается к Ильясу.
Ильяс отвечает своим хуххахуехаханьем.
— Молчан что? — смотрит на меня Ремер.
— Умер. Оставили в ванне.
Хорошо, что створка двери из подъезда узкая и легкая — не носилки, но все же вполне годится. Приматываем раненого теми самыми шторами, что Ремер на себя намотал для проскакивания по задымленной раскаленной лестнице — в пожаре ведь чем выше, тем жарче и находиться на лестнице, когда внизу горит — самоубийство. Вот он и выбил дверь в ближайшую квартиру, переждал, разжился там тряпьем, намочил и тем спасся.
— Большая часть беспокойников еще на нашу машину горящую любуются. Но она уже догорает, так что надо отсюда уносить ноги.
— Куда?
— Выполняй приказы — отвечает мне Ремер.
— Ага. Чтото сегодня твои приказы не в тему. Да и подчиненных у тебя, капитан, не осталось. Ильяс — что делать будем? — раскомандовался блин тут, нафиг, нафиг.
Ну, собственно оно все равно так и вышло, как Ремер бы и сказал — они с Ильясом прикрывают, мы с Тимуром тащим импровизированные носилки. Кто как — а я не удивлен вовсе. Когда идем мимо воткнувшегося в фонарный столб нашего автобусика, Ильяс начинает возбужденно квохтать.
— А ведь действительно, дверито закрыты — удивляется капитан.
Не понимаю, к чему это. Конструкция с раненым неудобна, раненый тяжелый и тяжелеет с каждой минутой, а мы чтото тормозим.
Потом до меня доходит — мы выскочили из автобуса в открытые двери, Ильяс же и открыл — остался в автобусе труп водителя, выжить ему там было никак не возможно — но сейчас двери закрыты. Значит ктото их закрыл. Логично.
— А уехать на этой чертопхайке мы не можем? — с неприкрытой надеждой спрашивает наш салобон.
— Куда? Он же въехал от души, не получится, колесико то вон каким ебуком вывернулось — мрачно отвечает капитан, и мы дергаем дальше, стараясь обходить к счастью очень редких тут мертвяков. Вот у буханки их — точно толпа. За нами увязывается пара дохляков, но идут они с такой же скоростью, как и мы, так что пока охранители воздерживаются от пальбы.
Руки от неудобной ноши устают куда быстрее, чем от нормальных носилок. Все внимание уходит на то, чтоб не запнуться — а двор захламлен капитально, чего только не валяется, вплоть до мебели. И хорошо бы, чтоб тот стенолаз, которого уже пристрелили, оказался единственным морфом в этом районе. Черт, чуть не упал, зацепившись за раскрытый чемодан с вывалившимся оттуда шматьем. Сзади возмущенно бухтит Тимур.
Ага. Мы уже у подъезда. Парочка прикрывающих проскальзывает вовнутрь, тут же хлопают выстрелы из ПБ — нифига он не бесшумный, он просто гораздо тише, а лязгает достаточно громко. К нам идут несколько зомби, стоявших неподалеку, трое вроде всего.
Нет, четверо, один вон у стенки полулежал, а сейчас начал подниматься. Все, пора в домик.
Дверь в подъезд закрываю с несказанным
