Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
отдам — а сам с чем?
— Тебе в Кронштадт надо или нет?
— Слушай, я сейчас вызову наших ребят из охотничьей команды — убивать они вас не будут кровососов, но вот люлей наваляют — я начинаю искать альтернативные решения.
— Погодь, не возбухай. Я ж вижу, что тот раненый лежачий не из ваших. Очень тебе надо, чтоб разбирались всерьез? Ты за него отвечать будешь? И прошуто малость — у тебя ж этих автоматов два, и не отчетные они — скорее из трофейных, у вас таких раньше не было.
— Ты про коротышки эти? Про «Кедры»?
— Да я не знаю, как их называют — ну маленькие совсем.
— Ну, ладно, пошли.
Когда мужик хозяйственно прибирает трофей и магазины к нему, появляется Ильяс. Объясняю ему, что нашел решение проблемы, он морщится со страшной силой, потом машет рукой. Грузимся быстро, и корытце отваливает.
Прошу больничных по рации помочь сантранспортом. Обещают, что помогут, а когда выясняют, что перелом бедра — то обещают уже точно.
Ильяс чтото бухтит, из его уханья понимаю, что он нашел не то знакомого, не то земляка и нас бы и без взятки пропустили, а так он вычтет «Кедр» из моих прибытков.
Кстати вот вопрос — а что у меня за прибытки? И как их считает Ильяс? Вот починят ему сусалы — спрошу. Побубнив и облегчив душу, Ильяс подмигивает хитро, отводит меня на корму и достает из кармана довольно солидную женскую косметичку.
Немного туплю — откуда она у него. Потом до меня доходит — явно, бестия, спер в кунге у Щуки.
Когда башкой колотился.
Еще раз подмигивает и роняет косметичку в воду за борт. Страшный человек! Олицетворение Немезиды.
В больнице сдаю с рук всех троих — документальное оформление на себя берет Ильяс, за что я ему благодарен и собираюсь галопом бежать из приемного к Николаичу, но тут меня стопорят четко и жестко.
Ну да, глянув на себя со стороны, понимаю, что такое грязнючее чучело в больницу ни одна санитарка не пропустит — и будет права. Мне выдают какойто линялый синий халат сиротского вида, странные старомодные кожаные тапки с круглыми дырками невнятного орнамента сверху и благосклонно разрешают оставить свое шматье в углу гардероба.
Замечаю, что у меня явно дрожат руки, и во рту пересохло. Времени осталось совсем мало — и возбуждение растет, адреналин захлестывает — мне ж еще до аэродрома добираться. А он черт знает где. И вполне может быть, что и там возникнут какието недотыкомки.
С Николаичем перекидываюсь буквально несколькими словами — и потом таскаю изпод его кровати мешки — оказывается, что кроме трех ружей и патронов, он еще припас некоторые полезные вещи — действительно, соль, сахар, спички, еще чтото, потом новый комплект одежи — мойто первовыданный в магазине Николаича уже частью сгорел, частью в непотребность пришел, почемуто выдает ПМ, патроны к нему, кобуру.
— Получается так, что ПБ ты лучше здесь оставь. Потом заберешь. И вот еще — свой АК оставь тоже. Этот в кабине самолета получше будет.
Врученный складень — АКМС — тоже не новый, но да, действительно поменьше габаритами. Магазины к нему рыжие, пластиковые, уже набитые. Но свои я разряжаю и забираю патроны с собой.
Навьючиваю все это на себя, с ужасом думаю, что еще внизу груза куча, не ровен час, не влезет в кабину все это, но меня останавливает усмехающийся Николаич.
Действительно, одеться мне стоит тут, не надо кошмарными носками и бельецом потасканным опять коллег пугать. Так поспешно я не переодевался со срочной службы. Наверное, спичка и до половины бы не догорела.
После полета — мне надлежит явиться и отчитаться — что видел. И получить у Николаича же мешок с трофейными видеозаписями — смотреть буду тут, ночью в актовом зале. Это в случае удачного полета. В случае неудачного — тем более явиться. Наскоро прощаюсь и волоку все вниз. Ух, тяжело и рук не хватает!
Коллеги — а их собралось несколько человек на обеденный перерыв — смотрят на меня с интересом. Вот уж не понимаю с чего. Я и такто дико пахну, да еще и взмок как мышь. Оказывается, что они в курсе моей поездки — и сочувствие у них вполне искреннее. Спасти своих родных — для всех понятное дело, а тут еще и налет романтики — авиетка, далекая деревня. Да и вроде не совсем я им уже чужой, как с ехидинкой замечает усатый толстячок — самые интересные клинические случаи притаскиваю. Двусмысленно звучит, чего уж.
Оказывается, тут этих летунов знают как облупленных — они местные, так что знакомых общих хватает, потому у меня есть время перевести дух, выпить чашку чая и перекусить чем найдется. Все равно еще не прибыла машина, на которой меня подбросят — она потом пойдет на форт Риф, а меня по дороге ссадят.
Помимо бутербродов с какойто колбасой вроде докторской и печенья потчуют еще и тем, что интересного было.
Интересного
