Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
они со своих сняли, не разжились мы ничем, да еще и на нашем дробовичок был, пропал.
— Погоди, а миныто откуда вы взяли? Они ж погнили все после войны.
— А у Степана с прошлого года осталась в воронке нычка — винтари тоже оттуда. Они тогда несколько наших бойцов собрали, мешок с останками вынесли, а железо оставили — саперы в этом году обещали все это грохнуть вместе с тем, что они бы этим сезоном собрали. Там и несколько минометок было. Вот он их и пользовал, переделал както. У него и сейчас пара осталась — если что прикрыть отход отлично можно.
— Тоже партизанские штучки?
— А чьи же еще. Был такой капитан Герман, Александр Викторович. Вот помоему Степан им и вдохновляется. Слыхал о таком?
— Ну а как же — у нас в Питере улица есть «партизана Германа». Он вроде Партизанский край организовал?
— Точно. У него сначала было 100 бойцов. А потом стало около 2500. Воевал отряд отлично — и устроился хорошо — рядом с базой был построен настоящий аэродром со всеми службами, такой, что мог принимать тяжелые транспортники, выставлены посты ВНОС и зенитные расчеты. Проблему снабжения и связи с «большой землей» решили.
Немцы своими истребителями стали мешать полетам. Атаковать немецкий аэродром было невозможно — охранялся отлично, так партизаны раздолбали базу с ГСМ в Порхове и склады в Пушкинских Горах, те охраной были обделены, справились достаточно легко, пожгли горючее, боеприпасы, расходные материалы. Люфтваффе намек поняло — и больше истребители уже не мешали.
Я вижу, что Коля навострил уши. Ну да — его тема.
— Смотрика ты прямо как пописаному рассказываешь — говорю я пассажиру.
— А Степа мне черновики показывал. Так что я в курсе. Да и запомнилось — пока перечитывал. Тем более — интересно же. Представь — в тылу врага создать не только базу с казармами, кухнями, банями, лазаретом, штабом, складами и т. п., так еще и аэродром. И немцев за год набили больше 9600. Мостов три десятка взорвали, танков грохнули с десяток.
— Им что, немцы не мешали?
— Мешали, конечно. Например, прислали команду спецов — егерей с опытным командиром — они на Смоленщине уничтожили полтора десятка партизанских отрядов.
В этой команде были толковые следопыты, собак грамотных много. Действовали грамотно — с убитых или захваченных партизан снимали обувкуодежку и шли, не торопясь с собачками. Если собачка нарывалась на махорку или еще что такое же — ее меняли. А саперы смотрели, чтоб песики с кинологами не нарвались на мины. Так на базы и выбирались. И ликвидировали там всех — хваткие были немцы, серьезные.
Пришлось устраивать ловушки, трепать эту команду, минировать дорожки, следы путать. Но это все только отсрочить могло неизбежное — егеря бы все равно рано или поздно на базу вышли.
Ну вот так и получилось, что взяли шустрого «языка» партизаны, не очень аккуратно провели — запомнил дорогу и даже заминировали они так, что он видел куда мины поставили. А потом прохлопали — у самой базы удрал. Да так ловко, что не подстрелили и не поймали.
Командир карателей из рапорта этого шустрого немца понял, как партизаны его дурили — гати у партизан были на болотах притопленные — настил под водой, не видно его.
Взяли егеря пехотное усиление и рванули.
И с концами пропали — практически две роты пехоты да егеря всей командой…
Гатьто подорвали фугасами — перед колонной и за ней, как втянулась. А авангард постреляли — на болоте не заляжешь. Остальных и стрелять не пришлось — болото съело. Гатьто была жидкой, фальшивой, не предназначенной, чтоб куча солдат на ней стояла, да еще и проложена там, где одна разведгруппа с шустрым «языком» могла проскочить. Хорошее местечко для этой гати выбрали, гиблое с гарантией. И базы там не была, одна инсценировка.
— Толково! — одобряет Коля, внимательно слушавший эту историю.
— Так а то же — отзывается рассказчик.
Поляк опять чтото бормочет. Пассажир внимательно осматривает ту часть лица больного, что не замотана.
— Живой пока. Скоро прибудем?
— Трави дальше, быстрее долетим. Я и так стараюсь и ветер попутный, кстати — отвечает пилот.
— Тогда расскажу про железную дорогу. Кроме аэродрома у Германа еще своя железная дорога была. Раньше узкоколеек много было, торф возили, лес. Вот одна такая ветка для перевозки торфа очень удачно была проложена — практически к линии фронта и достаточно близко от базы. Мало того — и подвижной состав был — паровозы, вагоны. И практически вся ветка по такой глухомани шла — милое дело ездить из немецкого тыла к нам за линию фронта. Только один кусок проходил у железнодорожной узловой станции — там как раз торф и перегружали раньше.
Ясно дело — гарнизон немецкий на станции. Сильный гарнизон.
