Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
не мазать и не потратить их впустую. Расстояние было — с метрполтора, правда на третьем патроне я испугался, что может у них броники пододеты, потому последним патроном бью в правое плечо ближнему.
Передний валится на второго, второй чтото примлел, а я от страха и от понимания того, что патронов больше нет и нельзя им дать в себя придти, колочу куда попало зажатым в кулаке пистолетом, стараясь попасть по голове, в лицо и по тем местам, куда вроде мои пули попали. Попеременно — одному и второму, а они возятся на полу, пытаются чтото делать, шевелятся. Второй вообще пытается отползать, черт, не успеваю обоих окучить!
Ору изо всех сил: «Тревога! Тревога!»
Словно эхом сверху женский визг.
Начинается суета, топот, крики.
Мне удается, наконец, второму удачно попасть по лысой башке пистолетом, мякнет сволочь, второй раз уже для страховки, и еще — теперь первому… В плечо, еще раз в плечо… стонет сука и замедляется, а вот тебе еще разик. Но упертый мужик, крепкий, не сдается, пока его домолачиваю — все силы теряю.
Потому уже через «не могу» валю одного и другого на живот, мордой вниз, руки стягиваю сдернутыми к локтям халатами, мотаю как попало, убедившись, что в рукавах у них пусто. У второго под халатом обнаруживается какойто незнакомый пистолетпулемет с глушаком, с магазином в рукоятке, у второго такой же на ремешке, а вот в ручонках у него был хищного вида ножик, небольшой, но явно мерзкий при близком знакомстве с ним, на лезвии — чьято кровь тонкой смазанной пленкой. Слышу несколько выстрелов, ор нескольких голосов, опять визг…
Не до меня людям, надо самому разбираться. Шарю по лежащим — должно быть еще оружие, одной рукой делать это неудобно, во второйто этот ПП зажат. Прикидываю, что вроде за стенкой людей нет — пробы ради нажимаю спуск — железяка в руке бабахает несколько тише, чем до того пистолет, но все равно — не бесшумник из фильма. Ага, рабочий ствол есть, уже легче. Измазался в крови, пока щупал — нашел еще только небольшой пистолетик непривычного вида — то ли наш из новых, то ли иностранный. Но судя по макаровским патрончикам в выщелкнутом магазине — наш, наверное.
С трудом подавляю несколько нелепое, но сильное желание перебинтовать этой мрази раны. Отметин на стенке нет — всеми пятью пулями я попал, но гордится нечем — дистанция даже для женщин смешная.
Наконец до меня добегают люди. Неслыханно радуюсь, что среди них — старый знакомый, майортанкист. Вид у него мрачный, в руках несколько странновато смотрящаяся двустволка. Передаю ему второй пистолетпулемет, прошу приглядеть за лежащими.
— Кто это?
— Опять диверы. На этот раз за записями вивисектора приперлись — рожи их там на записито.
— Ясно, понял, неймется гадам.
Бегу обратно — но никто ничего не трогал, записи на месте, как осталось. Собираю их в мешок, теперь из рук не выпущу. Руки ходуном ходят, внутри все колотится, сгоряча роняю чашку с недопитым кофе, грохается на полу.
Бегу к Николаичу, надо спросить — что делать дальше.
На втором этаже медики разгоняют пациентов по палатам. В коридоре мешком лежит медсестра. Дверь в палату Николаича открыта. Там стоит несколько человек, но я вижу не их — а плоскую восковобледную ступню, торчащую между стоящих мужиков. Продираюсь ближе. Николаич неудобно полусидит, опершись на стену. Из простреленной головы еще вяло ползет тонкая струйка крови…
Я не участвую в следствии, мое дело — досмотреть кассеты. Это был последний приказ Николаича, я его выполню. Итого — есть дополнительно пять снятых в момент предосудительных развлечений сукиных сынов, один уже у нас, его сейчас как раз обрабатывают весьма неприятного вида чуваки, спешно прибывшие из штаба от начальника разведки, более никаких полезных данных во всех записях нет.
И Николаича нет.
Я совершенно неподъемно устал. Может пройти погулять? Немного пройтись…
Это было бы хорошо. Возможно, на сердце полегчает? Да, надо сходить, размять ноги, воздухом подышать…
Я здорово ошибся, подумав, что тут безопасно. Подвело это меня.
То, что меня атакует, не похоже на раньше виденных морфов, оно плоское и вроде не очень быстрое. Но я не успеваю реагировать на его резкие боковые броски, автомат зацепился за чтото и мне никак не удается его сдернуть, не получается и бежать — ноги скользят, просто даже проскальзывают, я понимаю, что вообще могу упасть и бегу — как бегают обычно молодые женщины — ноги семенят, все тело в движении, все трепыхается, развевается и дрыгается, сил уходит масса — а где начал бег — там считай и остался.
Я покрыт потом, взмок невиданно — но, наконец, удается
