Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
по результатам испытаний. Холостить его запрещено — было много ситуаций, когда при появлении новых боеприпасов или технологий старое оказывалось востребованным. Так что есть и пистолеты, и винтовки, и автоматы. А вот патронов нет.
— Этото понятно… Но и у меня патронов не пуды.
— Нескромный вопрос — сколько?
Николаич начинает сыпать цыфирью, из которой я успеваю выхватить разве 7,62 — тем более, что оно повторяется несколько раз.
— Вопрос ясен. Прошу триста 7,62 мм M1908/30 к винтовке, и хотя бы четыреста 7,62 мм Калашников.
— И нежно поцеловать впридачу.
— Нет, без поцеловать. Это уже лишнее.
— Знаете, мой альтруизм не так велик и обширен. С Вас — пять стволов. Тогда пойдет.
— Вас случаем не ДжекПотрошитель зовут? Стволы же уникальные — еще нашим сотрудникам я могу их выдать, да и то как бы с меня голову не сняли. Это ж Спецхран! Их полюбому будем пользовать пару дней — потом с полигона нормальное оружие привезут.
— Приказ есть на раздачу оружия?
— По Московскому гарнизону — да.
— А по Петербургскому?
— Пока нет…
— А если не будет вообще приказа?
— Если все будет так плохо, то приказ отдаст местное руководство. Как мы сейчас это сделали по музею.
— Ага. А Вы моими патронами застрелите кого важного…
— Три ствола. Винтовка, автомат, пистолет.
— Еще винтовку добавьте — и договоримся.
— Не могу. Честно. Потом сочтемся, гарантирую.
— Не получится так, что пулей в затылок? По Вашей основной профессии?
— Да ладно, если б это вон те демократы говорили… Ну не могу винтовку. Могу прицел дать к снайперке.
Дальше оба опять начинают сыпать какимито сокращениями и аббревиатурами. Николаич морщится, как от кислого, но соглашается. Бьют по рукам и дождавшись, когда Старшой дает такие распоряжения по мобиле Андрею — отдать патроны в обмен на три единицы огнестрела нарезного и прицел — майорособист моментально исчезает.
Михайлов тихо шепчет Николаичу на ухо — (но я все же слышу): — Ну, ты и бандит. Обобрал до костей. Прикидываешь, сколько сейчас раритетные, экспериментальные, музейные образцы стоят?
— Сейчас они стоят семьсот патронов. А скоро — и вообще нисколько. Запчастей нет, а коллекционерам… Еще и выжить надо. А это не бык пописал — сейчас выжить. Хотя в одном ты прав — вот будет минута отдыха — я помечтаю на эту тему… И получу кайф как от кальяна!
Оба тихонько посмеиваются.
С улицы входит еще мужичок. Румяный, но седоватый, что видно, когда он снимает шапку. Фамилию его расслышать не удается, но председатель ему явно рад: — Вот замечательно, что Вы появились. Очень вовремя! Что скажете?
— Ситуация таковая: сейчас на территории Заповедника более двух тысяч человек — из них триста двадцать шесть — сотрудники Монетного двора и их семьи, размещены частью в Монетном дворе, частью в Трубецком бастионе, сто пятнадцать — жильцы и их родственники и знакомые, размещены в жилых домах у Алексеевского, четыреста три — сотрудники музея — Заповедника и их семьи и знакомые, размещены в комплексе зданий Кавальера и фондовых капиталов, шестьдесят шесть — те, кто относятся к арендующим у нас фирмам — пока нигде не размещены, так как пока и кафе и лавочки сувениров торгуют в обычном режиме, и более 1300 — неорганизованные — тут и туристы и беженцы и посетители — с ними сложнее всего. В общем уже стоит проблема их питания, размещения и вынужден сказать, что штатные туалеты зашиваются. Женщин в очереди масса — я таких очередей не припомню, разве что как при Горбачеве. Настроение у всех отвратительное, скандалят. Охрана на воротах уже отфильтровала два десятка человек, как подозрительных по карантину. Таких размещаем в казематах Зотова бастиона. Под присмотром, конечно — вот Михайлов своих троих дал. Тоже там все непросто — они ж раненые, бинтовать нечем. Ну, Охотничья команда помогла — дали медикаментов.
(Ага, нас похоже называют Охотничьей командой…)
— Но в Зотовом бастионе материальные ценности!
— Так я и есть материально ответственный. К слову, чем тут сидеть — шли бы Вы разбираться — там автобус с тридцатью итальянкамитуристками, а водитель делся кудато. Никак с ними договориться не получается. И что делать с ними — непонятно. Они еще и голодные впридачу. — очевидно, что между импозантным мэтром и вновь пришедшим сотрудником Заповедника давняя и стойкая любовь.
— Я не могу покинуть собрание, так как без меня интересы Заповедника будут нарушаться!
— Кроме вас тут еще пятеро ответственных лиц, не ниже Вас по должности, а поитальянски только Вы говорите. То есть говорили Вы, что говорите поитальянски?
— Вы что, сомневаетесь в моей компетентности?
— Ни боже мой!
