Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
1914 года. Своеобразный ствол со словно надетыми на него кольцами охлаждения радиатора, нелепая и милая в своей старомодности пистолетная латунная рукоятка.
— Ого! А рамки для него есть?
— Полно. Нука дернем вот этот ящичек.
Глаза на лоб лезут — в ящике навалом пара сотен широких и длинных железных пластинок с вырубленными штампом выступами. Эти выступы полусогнуты и если засунуть между ними патрон, то они словно обхватят его вытянутыми полукруглыми лапками. И всего влезает в эту рамку двадцать восемь лебелевских пузатеньких патрона с никелевой серебристой пулей.
Эти пулеметы — трофей после разгрома Франции — немцы потащили в Россию потому, как МГ34 оказался слишком нежным для наших морозов и грязи. В первую же зиму немцы отметили, что универсал переходит от холода на одиночную стрельбу. С перезарядкой пулеметчиком после каждого выстрела. Вот и потащили сюда чешские и французские машинки. Те работали как часы. Спасибо к слову и чехам и французам за это…
— А патроны?
— Тысяч двадцать наберется. Станков нет, запасных стволов нет, ЗИПа нет.
— Ну станкито ладно. Чтонито придумаем. А вот СКСы есть?
— Не у меня. У меня рухлядь. Вот могу Лебелевские карабины предложить — 51 штука. Тогда все лебелевские патроны спихну с глаз долой. Это еще тысяч десять наберется и для рядовых вполне сгодится. Так думаю, что это — первое время продержаться. Потом до нормальных складов дело дойдет. Не эту тряхомудию уже пользовать будем. Если повезет, конечно.
— Это да. (А приятно посмотреть на ожившего и воодушевленного пациента! Ишь, зашустрил мичман! Прямо — воскрес!)
— Так, осталось у нас 13 человек безоружных.
— Могу дать ящик ППШ — 41. Это 4 штуки. С дисками напряга, так что по 1 диску выйдет.
— А рожки от ППС не подойдут?
— Нет, они разные и друг к другу не подходят.
— А не найдется ли в хозяйстве пулеметов? Ручных?
— Есть Зброевки. Но к ним ни боеприпасов, ни рожков. Дрейзе есть. Может возьмете «Наганами»? Я и кобуры дам.
— А может там РПД какой? Или ДП?
— А лекарство от жадности в этой сумке есть?
— Нету. У нас там три тысячи человек. По уму — то половину бы вооружить. А получается — слезы кошачьи. Командиры тут танцы вытанцовывают. Да задницы бумажками прикрывают.
— Так бумажка — это свято. Я и сейчас вот начну выписывать. Пока думай насчет наганов.
Звоню Николаичу. От перечисленного он немного дуреет — не рассчитывал на такую роскошь. Готов и на наганы согласиться, но просит покочевряжиться — вдруг чего еще полезного добудем.
Показывая всем видом, в каком я восторге от Маузера, размягчаю, насколько возможно только это сделать, мохнатое сердце мичмана. Подумав и махнув рукой притаскивает — ну хоть стой, хоть падай — две винтовки СВТ40. И штыки к ним. Оказывается, что это было оружием часовых у знамени. Аж годов до 60х. Потому винтовочки ухоженные и главное — в стволах муха не сидела. Но патронов и к ним нет. Тоже надо начвора трясти.
И под занавес — как бы ошибившись в счете — притаскивает не семь, а восемь наганов и к ним кирзовые кобуры, почемуто белого цвета.
— Так, теперь я буду писать расходную ведомость. А ты, доктор, сколько патронов притащишь — столько и заберете. Вот тут значится они лежат — 7,62 на соответственно 25.
ТТшки маузеровские.
Пока мичманюга не спеша корябает накладные успеваю притартать и сложить в кучу тысяч сорок патронов. Оторвавшись от бумажонки мичман замечает — еще пару цинков можно прибрать. Прибираю.
Начинаю понимать, какую ГОРУ оружия мы получили! Штабель ящиков и ящичков становится все больше и больше. Черта лысого мы все это сумеем вывезти на УАЗе. Да и «Хивус» столько не упрет. У него вроде тонна грузоподъемности. А еще понимаю, что вместе с оружием и мы получили геморрой. Правда куда как более приятный в отличие от мичмана — но делитьсято придется. И что кому раздавать? Вот той же троице МЧСников — какое оружие выдать? А Михайловским? Да не говоря уж о самих себе — любимых! Страшная жаба уже начала тяжко давить меня. У Николаича все впереди.
— А вот скажи, доктор, это правда, что мужики говорили — про геморрой? Ветеринар посоветовал одному: — Весенний конский навоз набрать на дно ведра, засыпать углями, чтоб загорелось, и посидеть пуканом на нем с часок. Чудо как помогло.
Другой хмырь тоже страдал шоферской болезнью. Ну, народное средство когда выпал «хвост» — хозяйственное мыло пользовал — и тоже помогло.
— Не знаком с таким лечением. Чтоб геморрой коптить — первый раз слышу. Ято сдуру считаю по старинке, что геморрой лечат регулировкой стула, подвижным образом жизни, свечами и прохладными подмываниями…
— А если почеловечески то же самое?
— По
