Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
— как на Первомайской демонстрации, разве что без транспарантов. Как пальба начнется, так они и подтянутся…
— Это да… А что у нас с бронетехникой?
— Чинят. Стояли агрегаты лет сорок. Там небось вся резинка крошится при чихе. Да и пулеметов под них нет. А вот, похоже, Горюнова монетчики в боевой вид привели. Завтра будут опробовать.
— Ну что Николаич, пойдем, а?
— Хорошо. Еще один эксперимент. Володя! Махмуд, зажигай!
Вовка вытягивает из неприметно стоящего полиэтиленового пакета бутыль из под вина со свисающей из горлышка мокрой тряпкой. А, «завтрак анархиста»!
Аккуратно поджигает тряпку зажигалкой и, несильно размахнувшись, швыряет бутыль в зомби. Бутыль бьется о решетку и окатывает огненным дождем и лежащие трупы и жрущих их мертвецов.
Удивительно — зомби замирают и таращатся на огонь. Те, которым досталось, и потому они горят, ведут себя как дуболомы Урфина Джюса — пожилой дядька у самой решетки внимательно смотрит на свои горящие руки. На его изгрызенном лице — маска сосредоточенного внимания. Интересно!
— Надо бы в следующий раз раздобыть у морских всяких фальшфайеров и ракет.
— Да, я не ожидал такого. Что угодно, но не это.
— Ладно, пошли домой.
Ужин опять замечательный. Гречневая каша и ветчина ломтиками. Грог. Очень все это после холодрыги хорошо идет.
Наконец знакомлюсь с женами Николаича и Ильяса — до этого они возились с детьми в Трубецком. Оказывается, детишки очень хотят сходить в Зоопарк. К моему удивлению Николаич не разражается громовым хохотом, а задумывается. Я бы не отважился тащить детенышей в Зоопарк. Хотя когда еще они этих зверей увидеть смогут.
Тех же львов. Вовка к слову сегодня им медвежьи потроха закинул и воды залил. Тоже ведь жрать кошек придется. И больше львов в обозримом будущем не будет. А дети потом внукам будут рассказывать.
Но общаться некогда — для себя решил, что составлю компанию Дарье и Саше. Не то, чтоб гуманист или еще что патетическое… Но мне бы было легче, если б со мной кто в такой ситуации остался.
Еще спрашиваю разрешения у Николаича — взять для медсестры ТТ и патронов. Разрешает и выдает — уже чищенный. Видно сторожачасовые от нечего делать готовят оружие к употреблению. Также получаю какуюникакую одежонку из охотничьерыболовных запасов под женский размер. И пачку патронов.
Медсестра еще не ложилась. Несколько огорчается от ТТ — оказывается, привыкла к ПМ. Интересно, где успела? Но благодарит и за оружие и за одежду. Хотя по лицу большой радости не видно. Знакомимся. Ее зовут Надежда Николаевна. Ну что ж, будем знакомы, Надежда Николаевна. Спрашиваю — как у нее с едой? Нормально. Ну ладно, раз нормально, спокойной ночи тогда, Надежда Николаевна.
У меня спокойной ночи не получается. Саша всю ночь мечется в жару. Дарья тоже не спит. Советует мне дрыхать, если что — она меня разбудит. Спать у меня не получается. Прекрасный звон часов Петропавловки, который мне так нравится днем — ночью просто выматывает и я вскакиваю каждые 15 минут от близкого дилибома. А каждый час дилибом еще и с перезвонами. Минуты на три с вариациями.
Когда я вскакиваю в 4 часа, Саша синхронно со мной садится, смотрит на меня и заявляет: «Голуби! Мерзкие птицы! Летающие крысы! Нелепое техническое решение. Ненавижу!» и валится со стоном обратно.
Дарья Ивановна проверяет его температуру старым материнским методом — прикоснувшись губами ко лбу сына.
— За 39!
Очень похоже. Плохо. Для лихорадки от крысиного укуса слишком рано…
У Виктора все спорилось в руках. Бункер моментально протопился, матрасы оказались сухими, и внутри Убежища было чертовски уютно. Наверно поэтому Виктор ощущал себя действительно счастливым. Досадно, что телевизор в этой глуши было не глянуть, но радио с Иркой они слушали. И судя по тому, как с уважением, а чуток позже и с обожанием она смотрела на него, Виктор понял, что сейчас наконец до нее дошло, насколько счастливый билет она вытащила. Радиостанции исчезали одна за другой, то, что там передавали, могло бы ужаснуть — если б не тот факт, что от этих кошмаров отделяло минимум 90 километров бездорожья и леса, озер и болот… Потому Виктор веселился от души, пересказывая своими словами готовившей праздничный ужин Ирке, что говорилось в наушниках:
— Дорогие слушатели нашего канала! Я, диджей Херофф посылаю вас всех в жопу, потому что я скоро сдохну! Я сижу здесь уже третий день! Мне не добраться даже до сортира, потому что в коридоре — звукооператор и моя телка. Они подскуливают и царапаются в дверь, но я нихрена им не открою! Может вам поставить чтонибудь послушать? Мою последнюю композицию
