Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
любят писать мемуары, в которых поливают сладострастно дерьмом все и всех, кроме себя, Великого. Надо бы его отсюда турнуть… Совесть нации новоявленная…
Начарт встает тяжело — его человек устроил такой тарарам, что стыдно людям в глаза глядеть. Такая ситуация, с которой знаком любой, руководивший людьми — вроде и невиноват — а виноват.
— Про ЧП могу сказать, что вероятнее всего человек сошел с ума. Другого объяснения не имею — с убитыми им он знаком не был.
— А я Вас предупреждал — тихо говорит майор.
— Да, предупреждали. Я собирался с ним поговорить, но не успел. Но в плане того, что он ненадежен, потому что хохол — и тогда не был согласен и сейчас. Какой он к черту хохол? — Охрименко переводит дух — Вот я — хохол. И мои предки оселедцы носили. А этот сукин сын — гуцул, у них такой прически сроду не было.
— Я не это имел в виду. И Вас хохлом называть не буду, потому что Вы — украинец. А этот выкидыш с колокольни — из протоукров. Интересно, где это он стрелять и укрываться научился — грамотно все делал. По военному билетуто он шофер. Из стройбата.
— Да ладно. Ну, хохол и хохол. Вот отращу себе оселедец. Дело не в этом. Ну, что мне сказать. И стыдно и горько. Сроду у меня такого подчиненные не вытворяли. А тут на старости лет… В общем — прошу меня простить.
— Вас никто и не винит. Случайные люди, никакой проверки провести не получается, сгребаем всех, кого можем.
— Ну, всетаки основная часть — проверенные люди. Сейчас совместный гарнизон Крепости и Кронверка состоит из артиллерийской группы в 8 человек, пулеметной команды при двух станковых пулеметах, взвода автоматчиков и двух взводов стрелков.
Территорию контролируем. Отдельное спасибо команде саперов — помощь своевременна и очень ценна. Сегодняшнее ЧП разберем внутри коллектива.
Охрименко тяжело садится. Видно, что переживает сильно. Порядочный человек значит.
Наступает очередь военморпредставителя (Николаич шепотом вспоминает, что была такая должность раньше — «замкомпоморде» — заместитель командира по морским делам. Те кто рядом и слышали — посмеиваются) Званцева.
Тот подтянут, четок и звонок. Эвакуировано водой 2207 человек — только что «Треска» с новой партией отошла. Доставлено в Крепость водой — 26 тонн груза — стройматериалы и продовольствие. 10 тонн продовольствия доставлено в расчете на перерыв снабжения по воде в момент Невского ледохода. Сегодня прибудут катера поддержки. Ожидается поставка оружия и боеприпасов. Также он сегодня же сообщит в Базу новые сведения о поведении зомби.
Завтра предполагается операция по деблокированию запертых в Адмиралтействе курсантов. Сегодня он просит у командования Крепости откомандировать Охотничью команду на один день в Кронштадт для выполнения важной миссии.
— И почему мне не радостно? — так же шепотом спрашивает меня Николаич.
— Потому что ничего радостного нас там не ждет. Вряд ли нас зовут фазанов стрелять — так же тихо отвечаю ему я.
Пока все слушают седого флегматичного сапера. Оказывается, кроме люфтклозета имени Генриха с Германом его команда развернула будки над канализационными люками и в целом на кучу народа хватает сидячих мест.
Усилена защита на флангах крепости, сделаны предмостные укрепления и два помоста для снайперов. Пока не удалось полностью обеспечить защиту бензоколонки, потому что пришлось заняться производством разборных заграждений к завтрашней операции у Адмиралтейства. Вчерне укрепления готовы, на день работы еще осталось.
Заканчивает комендант. Просит всех усилить бдительность, чтобы не было повторов сегодняшнего ЧП. Просит Николаича выполнить просьбу Базы. Просит остаться сапера. Просит остаться начарта. Всем спасибо — все свободны!
Отдаю Охрименко карабин. Мрачно забирает его и ставит к окну.
Выкатываемся со Званцевым.
— И что такого сладкого Вы для нас припасли? — ядовито интересуется Николаич.
— Такую работу, которую не хотелось бы давать своим? — подхватываю я.
Званцев смотрит на нас удивленно:
— А что вы хотели от вышестоящего командования? Конечно грязную, тупую и выматывающую работу. И скажите спасибо, что она не бессмысленна и не бесполезна, как обычното бывает.
— А ну тогда все в порядке, а то мы уж испугались.
— Раз вы все понимаете, давайте гденибудь поговорим с Вашими людьми.
Где ж еще говорить, как не в «Салоне». Тем более — время завтрака.
Званцев приятно удивлен тем, что у нас его поят чаем и угощают сыром, вареными в шелухе яйцами и даже пиццей. Булка тоже разогретая и потому кажется свежеиспеченной. (Дошло и до нее дело — а на первом этаже как раз микроволновка.)
Я успеваю заскочить к Саше. Странно, дрыхнет
