Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
без задних ног, температура спала и в общем впечатления больного не производит. Ничего не понимаю. Правда, потливость видна невооруженным глазом, но это не то, что я видел у Сан Саныча.
Пока завтракаем — о делах не говорим. После завтрака традиционно уже все отдыхают «сидя на спине», чтоб «кусочки улеглись». Так, лежа и собираются слушать боевую задачу, что для морского строевого офицера невероятно. А когда после завтрака Званцев пытается встать и вроде как на разводе зачитать боевую задачу, то встать ему не дают, и говорить ему приходится в позе отдыхающего римлянина — полулежа. Это его смущает, и он бурчит чтото про одалиску из гарема…
— Ситуация такая. Вчера ваши расписные и впрямь устроили праздник непослушания на барже — занялись грабежом, одну даму порезали и чуть не поимели пару девчонок — остальные женщины оказались не робкого десятка и девчонок отбили. По прибытии на место этих блатных встретил усиленный патруль.
— Судя по голубиной кротости Змиева вы расписных там и расстреляли?
— Так точно. Они сдуру оказали сопротивление, потом стали качать права, звать адвокатов и прокуроров. В ходе оказания сопротивления пытались порезать ножом одного из патрулей. И что прикажете с такими делать? И потом после того, как их угомонили, ни у кого не было желания везти их в больницу. И чтобы они не обратились, их пристрелили. В головы. К слову большая часть эвакуированных встретила это с одобрением.
— Успокаивали надо полагать тоже автоматным огнем?
— И им тоже. Расписные совершенно растерялись — они ожидали, что мы с ними будем миндальничать как в мирное время. Ан уже поздно было. В итоге одного — самого борзого — установили на перекрестке в виде дорожного указателя с табличкой на расписном торсе «За уголовщину — расстрел», остальные валяются неподалеку и к ним активно идут мертвецы. Как и докладывала врач Кабанова. Штаб выделил два грузовика — их усилили и защитили дополнительно, в кунгах сделаны амбразуры. Задача — привязать к грузовикам свежее мясо и проехать по наиболее пораженным мертвецами кварталам.
— То есть тупой отстрел зомби?
— Так точно. Только для вас это отстрел, а для наших военнослужащих это не зомби, а соседи и родственники. Еще в состоянии боя — они могут по ним стрелять. А здесь надо проводить именно отстрел. Чистить город. Потому психологически это будет очень трудно. А возможности для психов у нас больше…
Представьте такого же сумасшедшего, как стрелок с колокольни, только не с карабином, а с пушкой… Или на складе торпед и мин…
— А мы, значит, железные. И потом к нам будут предъявы всяких морально нестойких матрозов, что мы их мамочку порешили, а гордые морские офицеры будут брезговать с нами в одном поле срать.
— Это личная просьба коменданта Змиева. Поддержанная всем штабом. И лично мной. Если и найдутся чересчур щепетильные придурки — то единицы. Большая часть будет благодарна за помощь. А те, кто пытался разбудить в своих родственниках — мертвецах родственные чувства — уже в основной массе погибли.
— Говоря проще — этакая команда имени Дирлевангера. Для зачистки мирного населения.
— Нет, уголовники Дирлевангера ликвидировали живых женщин и детей. Это преступление воинское. Общепризнанное. И, в общем, немцы их стеснялись. А мертвецов придется вышибать всем нам. Но легче это делать, стреляя по лично незнакомым мертвецам.
— Мы так потратим несколько тысяч патронов…
— Разумеется, работать будете с нашим обеспечением. По выполнении задачи получите снаряжение и оружие выше классом, чем то, что у вас сейчас есть. Кроме того — в ходе чистки отработаете ряд вопросов, связанных с поведением мертвецов.
— Ну что скажете, ландскнехты и дикие гуси?
— Чего тут говорить — рассудительно отзывается Андрей. — Надо помогать.
Остальные соглашаются.
Николаич распоряжается всем взять на работу ППСы. Укладываю свою вторую рыжую «ТКБ — Приблуду» к первой — такой же рыжей. Не любит Николаич универсальность. Впрочем то, почему мы берем в этот раз ППС — мне понятно.
Что СКС Николаича, что мой ТКБ, что оружие Андрея и Ильяса — рассчитано на полевой бой. Когда глубоко наплевать, куда и как полетит пуля, лишь бы зацепить врага в любое место его тела — винтовочные и автоматные пули наделают дел. ТКБ — имеет дальность боя под километр. Убойность пули из Калаша (А ТКБ — тот же Калаш по своим параметрам) такова, что у нас под Питером случайный выстрел часового в эшелоне за 1,5 км завалил садовода на участке. Наповал. Без всхлипа. Судмедэксперт была удивлена, когда умерший от инфаркта инженер показал ей дыру в сердце — и пульку с нарезами… На кожето вошедшая на излете пуля оставила только такую малую ранку, что все ее приняли за комариный
