Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
же хрень была. Учили одному, а получилось совсем другое — от отношения к медперсоналу солдат противника до использования подручных средств.
— А я в инете читал, что скоро бы и опарыши не понадобились бы — вещество под названием сератицин синтезирует обыкновенный опарыш. Исследование показало, что сератицин эффективен против 12 штаммов одной из самых устойчивых к антибиотикам бактерии — метициллинрезистентного золотистого стафилококка. Ученые напоминают, что еще на заре медицины опарыши применялись для лечения ран. В ближайшее время исследование продолжится, вполне возможно, что в ближайшем будущем продукт жизнедеятельности опарышей можно будет приобрести в виде мази или таблетки.
— О, память! Мне б такую…
Саша смущается…
— Доктор, как думаешь, мясо лучше сохранится с опарышами или нет? — Вовка прост, как винтовка трехлинейка и как я успел убедиться — сугубый практик во всем. — Обычно свежак в крапиву заворачивают, чтобы оно не протухло, а если такая «потемкинская» тема начнется — может, оно еще лучше сохранится? Тухлятину — съедят. А чистенькое останется.
— Ну, вообщето по аналогии — да. Они ж жрут, что подтухло с большим аппетитом.
— Тьфу ты! Вы потом морально это мясо есть сможете?
— Да вообщето жрали. Доводилось. Как сказал приятель грузин: «Не тот червь, что ты ешь, а тот — который тебя ест!» Нормально, обмываешь, обрабатываешь уксусом и горчицей — и ниче так. Если жрать охота, а взять негде. Правда контингент был — кто и воевавший, а кто — просто служивший…
— Ирландцы вообще тухлое мясо жрут — как и наши северяне — ферментная система у них слабая. И еще и гордятся своим ирландским рагу из тухлятины.
— Смех смехом, а жрать захочешь и не такое съешь. Чтобы это понять, нужно поголодать. Не так, дома возле холодильника, а серьезно — понастоящему денька дватри. Тогда и китайцы становятся понятны, когда они жрут все, что шевелится или уже отшевелилось. Эйэй! Это мой затвор, куда потянул — твой вот лежит!
— Не сползайте с темы — меня этот вопрос в принципе интересует, с высоты так сказать вучености. Опарыши это же не трихинеллез, мясо очистить не особо сложно, но вот как оно при этом сохраняется — вот это вопрос.
— Ну как мне говорили умные люди — главное яиц мушиных не нажраться. А опарышейто частенько жрут — особенно рыбаки на рыбалке да по пьяни… Насчет мяса — тут боюсь токо экспериментальным путем.
— А что мешает его засолить? — начитанный все же человек Саша. Кто ж еще сейчас про солонинуто помнит?
— Ты когда нибудь засолкой мяса занимался? И потом его ел?
— Нет.
— Тото и оно. Свеженина против солонины… Сравнения нету. Никакого, ни разу.
— Вряд ли Доктор здесь поможет… Один известный доктор своим новаторством довел команду не менее известного броненосца до бунта… «Мясо вполне пригодно для пищи. — Да оно само за борт лезет!» цитирую из С. Эйзенштейн «Броненосец Потемкин».
— Ну не поняли тогда матросы, что такое «макароны пофлотски…» Вы будете смеяться, но опарыши на мясе действительно не являются препятствием для использования его в пищу Это я вам точно говорю, мне камарат рассказывал, а он ветеринарносанитарный эксперт был. Надо смыть опарыши водой, сварить мясо и всех дел.
— Эх, не было нас на Потемкине… Глядишь история подругому пошла…
— Сильно же вы оголодали — это Дарья входит и в комнату и в разговор — о такой дряни заговорили. Оружие почистили? Давайте ужинать!
— Что сегодня на ужин?
— Тушеная медвежатина в специях. На всякий случай тушила 5 часов. Немного рыбкой попахивает, но мягчайшая — и свежая, без всех этих ваших гадостей.
Перед началом трапезы Николаич разливает водку, пользуясь своей чаркой — я ее раньше видел, но теперь вблизи замечаю, что она серебряная и вроде старинная.
— Николаич — а что это за чарка?
— Копия чарки для роздачи винной порции на флоте — в царское еще время.
— А покажите поближе?
Тут уже все заинтересовались, стали смотреть.
— Одна сотая часть ведра — читает Ильяс. — Это сколько? 100 грамм похоже?
— Сто двадцать три.
— Старинная!
— Нет, к сожалению. Это один из мастеров местных делает — с Монетного. Реплика, называется. Но мне все равно нравится.
— Да, красиво.
— Давайте выпьем. Тяжелый был день. Давайте выпьем за живых — чтоб нас побольше осталось!
Выпиваем. Надо бы водку получше охладить, нельзя сказать, что теплая, но похолоднее бы хотелось.
А мясо — в самый раз получилось. Рыбного запаха практически не чувствуется, хотя он должен бы быть, но специи Дарья умело применяет.
— А похоже на медвежатину.
— И на китятину.
— Так это и есть медвежатина!
— Так белая все
