Ночной гость

Ох, Джулиан, пожалуйста, скажи, что с тобой все в порядке! – Ответа не последовало. Когда она уже собралась подняться, то почувствовала, что грудь его расширилась от протяжного, натужного вздоха. Он делал один свистящий вдох за другим, в то время как Иззи сидела на нем с увлажнившимися от облегчения глазами.
– Иззи? – Он разом вспомнил. – Иззи, как ты могла совершить такую глупость? С ребенком все в порядке? Что за легкомыслие! – Джулиан привлек ее к себе на грудь. От облегчения, что с ней все в порядке, сердце его заколотилось еще сильнее.
– Мне нечем дышать, – послышался сдавленный возглас, и Джулиан немного ослабил хватку. Иззи подняла голову.
– Спасибо, – вежливо проговорила она, откинув назад спутанные волосы.
Джулиан не слушал. Он чувствовал, как волны шелковистых волос ласкают ему шею и плечо, и вдыхал сладкий, свежий аромат ее кожи. Тут было все, что он помнил, о чем грезил. Его плоть стала твердой.
Иззи почувствовала, как она напряглась под ней, и еще не забытое тепло растеклось по ее телу. Он всегда излучал тепло, но сейчас оно граничило с возгоранием. В остальном это был ее собственный сладостный отклик на его возбуждение.
Все в нем было твердым. Под ее ладонями мышцы груди перекатывались, как железные обручи, и его мужественность вызывала у нее возбужденный трепет.
Джулиан не мог этого вынести. Ладони Иззи блуждали по его груди, пальцы мягко, по-кошачьи, вонзались, проверяя его напряженные мышцы и гладя их. Руки ее пропутешествовали по груди вверх, прошлись по плечам, затем вернулись вниз. Она медленно села, и он увидел, что веки ее полузакрыты, а губы приоткрылись.
Когда ее прикосновения спустились ниже, бедра его непроизвольно приподнялись, прижимая его к ней, и руки ее сжались на затвердевшем животе, как озорные кошачьи коготки.
Он должен знать.
– Иззи? – Напряженная сиплость голоса привела бы его в расстройство, если бы ему уже не было все равно.
Она не слышала его. Голова ее свесилась вниз, волосы упали на него, и она ощущала, как его возбуждение пульсирует под ней. Дыхание ее вырывалось неровными всхлипами, состязаясь с ритмом его сердцебиения. Погрузившись руками ей в волосы, Джулиан мягко заставил ее встретиться с ним глазами.
– Иззи?
Она знала, чего он хочет. Его львиные глаза приглашали, просили, приказывали. Один раз она уже видела в них это темное, отчаянное желание, и ей хотелось согласиться. Почти все в ней кричало: «Да! Да!» Эта болезненная жажда едва не поглотила ее. Было бы так хорошо снова отдать ему свое тело, если бы только не пришлось отдать при этом и сердце.
Но она устроена иначе. Для нее уж если отдавать себя, то полностью, а такая безответная любовь погубит ее. Это сделает ее тем, чем она не хочет быть. Если она отдастся, зная, что нелюбима, то станет по-настоящему падшей, даже в собственных глазах. Какая ирония, что, когда весь свет станет считать ее безупречной, для себя самой она будет Иезавелью.
Она вздохнула. Как просто было бы притвориться. Между ними есть нежность, она уверена. Она могла бы взять золотистый огонь желания в его глазах и назвать это любовью, хотя бы сейчас. Но она понимала, что это всего лишь наркотик, что, очнувшись от этого сна, она останется неудовлетворенной и пустой, страстно жаждущей большего.
Она понимала, разумеется, что однажды должна будет уступить. Он ее муж, и по закону ее тело и постель в его распоряжении. Но пока у нее есть выбор, она не станет выбирать разбитое сердце.
Джулиан ждал, наблюдая за смятением на ее лице. Он почти слышал, как щелкает у нее в мозгу, и понял, что проиграл, еще до того, как она едва заметно отрицательно покачала головой. Ему не надо было спрашивать. Надо было просто увлечь, завоевать ее, как раньше. Он мог доставить ей удовольствие и знал, что для него это было бы божественно.
Но Джулиан обнаружил, что не хочет, чтобы лишь обстоятельства побудили ее к страсти. Не хочет, чтобы случайное соприкосновение тел было причиной ее желания. Ему необходимо знать, что она думает именно о нем, что он тот, кого она страстно желает.
Невыносимо было бы снова сомневаться, гадать, не является ли он заменой того, по кому она действительно томится. Ему хотелось, чтобы она смотрела в его глаза и говорила ему: «Да, Джулиан, да».
– Нет, – прошептала Иззи.
Он обхватил ладонями ее лицо, но с вздохом заставил себя ослабить хватку. Иззи отодвинулась и слезла с него. Он лежал, не шевелясь до тех пор, пока отзвук захлопнувшейся двери не заставил его закрыть глаза от потери. Приближающаяся гроза послала еще одно громовое предупреждение.

– Пожар! Пожар! Дом горит!
Колокол на конюшне зазвонил