Ночной гость

как безумный. Еще не успев полностью проснуться, Джулиан соскочил с кровати и бросился к двери. Распахнув ее, он схватил первого, кто попался ему на пути.
– Пожар, милорд! – Молодая горничная, которую он схватил, взвизгнула, округлив глаза, увидев, что он в неглиже.
– Где?
– В людской, милорд! В северном крыле, рядом с кухней! – Удерживаемая мертвой хваткой за руку, девушка безумно затрясла головой. – Нам лучше бежать, милорд! Мы все сгорим в своих постелях!
Не потрудившись указать на то, что никто из них сейчас не в постели, Джулиан отпустил ее. Симмс уже стоял у него за спиной с рубашкой и сапогами. Натянув их и не тратя времени на застегивание пуговиц, Джулиан засунул рубашку в брюки и побежал, слуга за ним.
Он почувствовал запах дыма задолго до того, как увидел какие-либо признаки пожара. Снаружи стало видно и пламя.
Деревянная пристройка к крылу уже начала обрушиваться, огонь перекинулся на первый этаж дома. В кухонном дворе царил беспорядок, хотя дворецкий герцога организовал работу маленькой пожарной бригады с ведрами. Джулиан подлетел к нему:
– Что случилось?
– Должно быть, ветер надул в печную трубу. Откуда ни возьмись, повалил дым, и балки над кухней рухнули, а потом все заполыхало.
– Продолжайте поливать из ведер. Если нам удастся продержаться, дождь может стать для нас спасением.
Дворецкий поднял на него угрюмый взгляд:
– Дождя не будет. Уже сколько часов он собирается, но только гром гремит и молнии сверкают. Мы потеряем дом, как пить дать, потеряем.
– Продолжайте делать свое дело! – прорычал Джулиан. Зашагав, прочь, он начал раздавать приказания запаниковавшим слугам. При этом тревога не покидала его. С Иззи все будет в порядке, говорил он себе. Ее комната далеко, в семейном крыле. Случись худшее, будет достаточно времени, чтобы вывести ее.
Он задрал голову вверх, чтобы посмотреть, есть ли причина беспокоиться из-за ветра. К его облегчению, он, казалось, дул в северном направлении, рассылая искры в сторону от дома. Пока лучше не пугать Иззи. Он приказал мужчинам найти ведра и присоединиться к цепочке. Оттащив в сторону двух постарше, велел им подготовить место для обработки ожогов у пострадавших.
Хотя почти все, кажется, были целы, один тучный повар лежал на земле, сжимая обожженную руку, и громко стонал. На других обгорела одежда, но, несмотря на это, они работали. Оттащив в сторону женщину, которая пересчитывала перепуганных служанок, он проорал ей на ухо, перекрикивая хаос:
– Все вышли?
– Не знаю, милорд. Никто не видел четырех девочек, которые спят в дальней угловой комнате!
Джулиан почувствовал озноб. Наверняка совсем молоденькие, не старше четырнадцати.
– Проклятие! – Он направился к дому.
– Джулиан!
Он резко развернулся. Иззи бежала к нему, глаза широко распахнуты. Она сама выглядела как ребенок, с распущенными волосами и в белом халате, скрывающем фигуру.
– Иззи! Возвращайся назад!
– Я хочу помочь! Что я могу сделать? Неотложность миссии Джулиана сделала его резким.
Он оттолкнул ее от горевшего дома.
– Ты не в том положении, чтобы помогать. Держись подальше и не мешай остальным делать свое дело!
В этот момент пронзительное лошадиное ржание разрезало воздух. Джулиан дернулся, словно от пули. Он с ужасом увидел, что крыша конюшни дымится. Искры от дома упали на сухую кровельную дранку, и не оставалось сомнений, что дерево скоро вспыхнет.
– Джулиан! Лошади! – Ошеломленная Иззи повернулась к нему. Лицо его было как камень, но глаза выдавали муку.
– В доме еще есть люди, – грубо сказал он и отвернулся. – Сначала они…
Иззи смотрела, как он уходит, понимая, чего ему это стоит. Он, разумеется, прав. Слуги и дом больше нуждаются в нем. Но ей невыносимо было видеть, что он вынужден делать этот выбор. Она знает, что значат для него лошади; когда-то он сказал ей, что они единственная часть его жизни, которую он может назвать по-настоящему своей.
Оглядываясь по сторонам, Иззи искала кого-нибудь, кто не занят. Никого. Из всех людей, наводняющих двор, она единственная, кто не был определен для какой-нибудь задачи. Что ж, раз ей не позволено таскать ведра, она будет выводить лошадей. В любом случае лучше, чем она, никто с этим и не справится.
На бегу, стащив с себя пояс халата, Иззи бросилась к воротам конюшни и потянула одну створку. Она оказалась очень тяжелой, но ей все же удалось ее открыть. Внутри было лишь немного дымно, но лошади уже были перепуганы.
Подойдя вначале к стойлу Тристана, поскольку он был самым ценным и самым дорогим сердцу Джулиана, Иззи успокаивающе позвала его, прежде чем открыть верхнюю половину