Ночной гость

бывает довольно увлекательной. Бал Уотерли открывает сезон через три недели. Тогда и начнем.
– Бал? – Иззи выдохнула это слово так, словно говорила о седьмом круге ада. – Что мне делать на балу?

Блэкуорт нахмурился:
– Разумеется, вы пойдете. Если не пойдете, это станет предметом обсуждения.
– Но я не могу. Не хочу, – раздраженно проговорила Иззи.
Блэкуорт тяжело вздохнул:
– Возможно, вы правы. Я слишком многого прошу. Мне следует просто вернуться к отцу и сказать ему, что я потерпел неудачу. – Он снова вздохнул. – Отец сразу же свяжется со своим поверенным. – Он встал, склонился над ее рукой и, глядя ей в глаза, печально улыбнулся. – Благодарю вас за ваши усилия, мисс Темпл. Я всегда буду вспоминать о вас с теплотой. – Он направился к двери.
Иззи схватила его за руку и дернула. Рассмеявшись, Блэкуорт повалился обратно на канапе, головой уткнувшись ей в колени.
– Послушайте меня, лорд Блэкуорт! Я не позволю вам уйти. Ему не удастся сделать это с вами. И если мне придется выставлять себя на балу и терпеть унижения, значит, так тому и быть. В конце концов, это не имеет никакого значения.
Он ослепительно улыбнулся ей:
– Спасать меня становится привычкой, мисс Темпл.
У нее участился пульс. Его улыбка пронзила ей сердце. Он красив, как греческий герой. Крепкая шея поднимается над искусно повязанным шейным платком, жилка у горла бьется ровно. Иззи чувствовала, как тепло его тела просачивается сквозь юбки ей в колени, и с трудом подавила дрожь. Она вспомнила жар его рук на себе в ту ночь, и эти воспоминания привели ее в замешательство.
Что же она чувствовала? Она чувствовала слабость и силу одновременно, страх и в то же время смелость. Иззи восхищенно смотрела ему в глаза. Они были так близко.
Они золотые, размышляла она. Вовсе не карие. Цвета старого золота, как отполированные сокровища из какого-нибудь найденного древнего клада. Сверкающие золотом, как сверкают, должно быть, глаза тигра.
– Я же просила вас не улыбаться мне, – прошептала она. – Теперь я не могу вспомнить, о чем мы говорили.
Блэкуорт ухмыльнулся и сел.
– Ну вот. Так почему вы считаете, что бал будет унижением для вас? Некоторые находят мое сопровождение приемлемым, даже желанным.
Иззи отмахнулась от него:
– Ах, дело не в вас. – Она подошла к окну, сцепив руки за спиной.
Она надеялась посетить несколько светских раутов в качестве дуэньи Милли. Последние месяцы были заняты приготовлениями к дебюту юной дочери Маршвеллов. Благодаря дальнему родству через покойную мать Иззи Маршвеллы занимают вполне сносное положение, чтобы надеяться на аристократический брак для своей девочки.
Иззи вздохнула, вспомнив изысканные ткани и ленты, которые ее юная кузина выбрала для своих платьев. Денег не жалели, ибо роль Милли заключалась в том, чтобы удачно выйти замуж и повысить общественный и финансовый статус Маршвеллов.
Даже Иззи получила новое платье. Темное и мрачное, скорее подходившее восьмидесятилетней старухе. Чем проще платье, сказала Хильдегарда, тем оно практичнее и носится дольше.
Иззи тоскливо оглядывала воздушно-кружевной наряд, который ее юной кузине подгоняли по фигуре. Платье было чересчур помпезное, но это было бальное платье девушки – то, чего у нее самой никогда не было.
Сделав глубокий вдох, Иззи старалась сохранить самообладание.
Объяснять это будет так же унизительно, как и испытывать. Ну что ж, ничего не поделаешь.
– Лорд Блэкуорт, от вашего внимания не могло ускользнуть, что я не красавица. Мне это хорошо известно. И на балу это станет очевидно. Думаю, вы должны понять, насколько очевидно. Как вашу невесту, меня будут очень пристально разглядывать. Все взоры будут обращены на нас, и контраст… ну что ж, я сделаю это, конечно, как обещала, но не надейтесь, что мне это понравится. – Она устремила взгляд в окно, не в силах посмотреть на него.
– А вы полагаете, что все женщины на балу будут красивы? – спросил Блэкуорт. Если бы красота была критерием, половина высшего света оказалась бы исключенной. Нахмурившись, он изучал ее, стоявшую у окна, освещаемую светом, льющимся сквозь раздвинутые шторы. Клубок противоречий, состоящий из глупых страхов и неженской смелости.
– Конечно. Красивые леди и красивые платья, а я буду как бельмо на глазу.
То, как монотонно произнесла она эту фразу, звучало почти как урок, механически заученный в классе.
– Чепуха. Мисс Темпл, взгляните на меня. Она повернулась, но глаз не подняла.
– Скажите, леди Черримор красива?
– Не особенно, хотя у нее есть некоторые эффектные… достоинства.