Ночной гость

в черный цвет. И я наняла нескольких женщин из деревни, чтобы придумать траурный вариант ливреи Дарингема. Я подумала, так будет лучше, поскольку очень скоро мы будем осаждены людьми всякого звания. Да еще и ремонт вдобавок. Какое счастье, что дом такой большой. В старом крыле хватит места всем слугам. И, пожалуйста, скажи экономке его милости, чтобы на всякий случай разделали побольше говядины. Не хотелось бы, чтобы мясо пропало зря, но, впрочем, если гости не съедят, его можно будет использовать в деревне.
Говоря все это, Иззи повязывала огромный фартук поверх своего светло-серого платья. Она, наконец, сделала паузу, чтобы перевести дух. Затем увидела его, маячившего в коридоре.
Оживление тут же исчезло с ее лица.
– Джулиан, доброе утро. То есть я хочу сказать… мои соболезнования тебе и твоему отцу.
Расстроенный, Джулиан гадал, не приказать ли Иззи стать снова бодрой, как обычно.
Призвав на помощь терпение, он улыбнулся ей:
– Спасибо, но мы не особенно любили друг друга. Удивлен, что ты уже все знаешь. Я собирался сам сообщить тебе. Ты сознаешь, что можешь теперь называть себя маркизой?
Иззи побледнела.
– Я бы предпочла не делать этого.
Она отвела глаза. Не важно. Джулиан позволит Иззи заниматься тем, что приносит ей удовлетворение.
– Если тебе нужна помощь…
– Нет, спасибо. Я просто поговорю со слугами его светлости. Не сомневаюсь, что они справятся со всеми делами.
Не дожидаясь ответа, Иззи обеспокоено улыбнулась ему и поспешила по коридору вместе с семенящей за ней Бетти.
Проводив ее озадаченным взглядом, Джулиан устало направился в свои покои; Он всю ночь просидел у постели умирающего, наблюдая, как тяжело поднимается и опускается грудь деда.
Видимо, пожар стал причиной последнего приступа ярости старика. На рассвете Джулиан поднялся и предоставил слугам готовить старого герцога для торжественного обряда прощания.

Одно приятное событие произошло среди всего этого хаоса. Иззи получила письмо от леди Гринли с подробным изложением последних сплетен в крайне забавном тоне о Милли Маршвелл и ее побеге с безденежным младшим сыном графа Хардвика. Видимо, молодой человек вскружил ей голову – мать в отчаянии, – и они вдвоем поселились в маленьком домике в Лондоне. Но не все новости были столь ободряющими.
«Должна также сообщить тебе, что однажды вечером Эрик вернулся домой избитый и с тех пор замкнулся в себе. Я отослала его в деревню, пусть разберется в своих чувствах. Он в чем-то обвиняет Джулиана, и лишился душевного покоя из-за тебя, дорогая.
Каковы бы ни были обстоятельства, он выглядит таким несчастным. Говоря по правде, трудно сказать, потерю кого из вас он больше оплакивает.
Пожалуйста, постарайся помочь мальчикам положить конец размолвке. Пока одна из сестер Эрика не прикончила его».
Иззи была счастлива, увидеть Селию, выходившую из кареты. Оторвавшись от окна, где наблюдала за прибывавшей толпой, она, позабыв о приличиях, стремглав понеслась через свои покои к двери. Приостановившись там, чтобы поправить платье и успокоиться на случай, если встретит в холе кого-то из гостей, она вышла.
Обогнув лестничную площадку над большим парадным холлом, она заставила себя приостановиться, чтобы перевести дыхание. Нехорошо так стремительно нестись, хотя и хочется перебросить одну ногу через полированные поручни и съехать по перилам на нижний этаж.
Представив себе подобную картину, Иззи усмехнулась про себя и уже собралась спускаться, когда увидела, как Селия вошла через величественные двойные двери в холл. Остановившись, чтобы отдать накидку одному из целой армии слуг, она оказалась прямо в луче солнечного света, вливавшегося через открытую дверь.
Иззи даже остановилась в восхищении от того, как красивые волосы подруги засияли на солнце, когда она сняла шляпу, и как выгодно подчеркнули ее фигуру лучи, струившиеся с улицы. Иззи лишь восхищенно любовалась этой красотой без тени зависти в душе.
До тех пор пока Джулиан не вышел вперед, чтобы приветствовать прелестную вдову.
Разозлившись на себя; Иззи попыталась вырвать с корнем ростки ревности, которые поселились в ее сердце при виде теплой улыбки Джулиана, приветливо склонившегося над рукой Селии.
Не слишком ли близко он стоит? А его улыбка, разве она не гораздо теплее любой из тех, которых Иззи удостаивалась от него после свадьбы? И не задержал ли он руку Селии в своей чуть дольше положенного? Эти двое когда-то чуть не стали любовниками, и хотя Иззи не знала, как складывались их отношения потом, было очевидно, что они больше чем просто знакомые.
Теперь