Ночной садовник

а другие мало интересовались жизнью детей или вообще не проявляли к ним никакого интереса, некоторые ребята сбивались с пути. Неподходящее окружение для Диего, которого явно тянуло к тем, кто шел по скользкой дорожке.
Реймон с женой долго обсуждали сложившуюся ситуацию и в конце концов решили, что если Диего окажется в совершенно иной обстановке, это только пойдет ему на пользу. Но даже когда Регина твердо настроилась на перевод, Реймон не был до конца уверен. На его решение серьезно повлиял тот факт, что дети в соседней школе сплошь были черными или «латинос».
Как бы то ни было, они с Региной устроили перевод. Для этого пошли на небольшую хитрость. Чтобы официально получить статус жителя округа Монтгомери, Реймон в 1994 году за сто десять тысяч долларов купил небольшой дом в центре городка Силвер-Спринг. Тогда Регина еще преподавала, и их общий годовой доход позволял получить необходимый кредит. Купленный дом Реймон сдал внаем семье гватемальских иммигрантов, потом на этот адрес Реймон приобрел мэрилендский телефонный номер, звонки с которого переадресовывались в округ Колумбия. Благодаря этой нехитрой комбинации и наличию документов, подтверждающих наличие недвижимости в Мэриленде, семья Реймон получила полное право обратиться с заявлением о переводе Диего в другую школу.
Но с самого начала им начало казаться, что они совершили ошибку. В Монтгомери учились в основном белые. Дисциплина там была значительно строже, а отношение к так называемому деструктивному поведению гораздо менее либеральным, чем в старой школе. Нарушением считались даже громкие разговоры и смех в коридорах или кафетерии школы. Они могли повлечь за собой не только дисциплинарное взыскание, но и временное отстранение от занятий. Нарушением считалось и появление ученика вблизи места происшествия, даже если к самому происшествию он не имел никакого отношения. Но главное, к Диего и его друзьям преподаватели школы предъявляли одни требования, а к любимчикам — другие. Этих учителя старательно опекали, поскольку, как предполагал Реймон, именно благодаря им школа имела высокие показатели. Остальные ученики попадали в категорию «прочих». Когда Регина, заинтересовавшись этим вопросом, изучила статистику, она обнаружила, что черных ребятишек в округе Монтгомери отстраняли от занятий и исключали из школ в три раза чаще, чем белых. Во всем чувствовалась несправедливость, но ни Джуз, ни Регина не хотели идти на конфликт, хотя и подозревали, что цвет кожи их сына и его друзей имеет самое непосредственное отношение к навешанным на них ярлыкам нарушителей дисциплины и смутьянов.
Все это происходило в районе, славящемся своим либерализмом, жители которого на бамперы машин часто наклеивали стикеры: «Да здравствует разнообразие!». В те дни, когда Реймон забирал сына из школы, он видел, как большая часть чернокожих учеников, держась кучкой, выходит из дверей школы и направляется в нижнюю часть города, в квартал многоквартирных домов, тогда как белые ученики жили в более престижном районе. Иногда Реймон говорил себе: «С этим переводом я ошибся».
Впрочем, во всем, что касалось воспитания детей, он не был уверен, что поступает правильно. К сожалению, результат становится известен только по окончании забега.
Реймон постучал в дверь спальни сына и открыл дверь.
Диего сидел на большом пружинном матрасе и крутил в руках футбольный мяч, с которым не расставался даже ночью. Голову украшали огромные наушники, и, когда он снял их, Реймон услышал включенные на полную громкость дискотечные ритмы. Безрукавка открывала худые, но жилистые руки и широкие, почти мужские плечи. У него уже пробивались усики, а короткие бачки были аккуратно подбриты и напоминали миниатюрные кинжалы. Короткие волосы были тщательно подстрижены, Диего раз в две недели обязательно подправлял их в парикмахерской на 3-й улице. Кожа была на тон светлее, чем у Регины. От нее он унаследовал крупные карие глаза и широкий нос. Но ямочка на подбородке досталась ему от Реймона.
— Че, пап?
— Как дела, парень?
— Так себе.
Реймон стоял над ним, широко расставив ноги, словно демонстрируя свою силу, — этакий классический коп. Диего уловил намек и, ухмыльнувшись, покачал головой. Он медленно поднялся с матраса и, расправив плечи, встал перед отцом, глядя ему прямо в глаза. Он был лишь на пару дюймов ниже Реймона.
— Я тебе сейчас все расскажу, — сказал Диего.
— Валяй.
— Сегодня было…
— Я знаю.
— Ничего серьезного не было.
— Мама мне рассказала.
— Мне кажется, они ко мне придираются, пап.
— Ты дал им для этого основания в самом начале.
— Согласен, — кивнул Диего.
Когда Диего