Ночной садовник

телефону. Позже они поговорят с ними лично. Но предварительная беседа указывала на то, что никто в приюте не слышал и не видел ничего, имеющего отношение к смерти Асы Джонсона.
— Ничего удивительного, — сказал Уилкинс. — Все эти чертовы бродяжки лают не переставая.
— В таком долбаном шуме невозможно сосредоточиться, — согласился Джордж Лумис, — и уж тем более услышать что-нибудь.
— Мы еще не всех опросили, кто возле «Макдональдса» живет, — заметила Ронда. — Они вернутся с работы позднее.
— Я думаю, что город или община, в общем, те, в чьем ведении находится этот сад, располагают списком людей, которые работают на участках, — сказал Реймон.
— Сомневаюсь, что они возятся в саду по ночам, Джуз, — ответил Уилкинс.
— Одно дело сомневаться и другое — знать, — заметила Ронда, повторяя одно из своих излюбленных наставлений.
— Перевернуть каждый камень, — добавил свою сентенцию Реймон.
— О’кэй, я получу список, — сказал Уилкинс.
Ронда посмотрела на часы:
— Джуз, тебе ведь нужно ехать в офис на предъявление обвинения, не так ли?
— Да, — ответил Реймон. — И позвонить сыну.
Реймон пошел по тропинке, которая тянулась через центр сада. Он проходил мимо делянок, на которых были разбиты красивые газоны, и мимо самодельных табличек с изречениями типа «О чем нашептала виноградная лоза», «Пусть растет» и «Тайная жизнь растений». Мимо жестяных флюгеров, которые крутились под легким ветерком, и миниатюрных флагов, наподобие тех, что можно увидеть на автомобильных стоянках. Наконец, выбрался из сада, сел в машину. Некоторое время сидел неподвижно, глядя в ветровое стекло. Это точно был Дэн Холидей, там, возле черного лимузина, в каком-то обезьяньем костюме. Не было никаких сомнений. Реймон слышал по «полицейскому телеграфу», что Холидей, после того как уволился из полиции, начал свое дело и занимался перевозками. Внешне он мало изменился с тех пор. У него появился небольшой потешный животик, а в остальном выглядел он почти как в былые времена. Но вот вопрос: почему он был там? Холидею нравилось работать полицейским. Скорее всего он превратился в одного из тех несчастных бывших копов, которые еще долго, сдав значок и оружие, продолжают слушать полицейскую волну. Возможно, Холидей просто хандрил, вылетев из системы. Что ж, следовало думать об этом раньше, еще до того, как встревать в то темное дело.
Образ Холидея потускнел. Реймон подумал об Асе Джонсоне и о том ужасе, который тот испытал в последний момент. Он думал о том, что переживают родители паренька, Терранс и Хелена. Перед глазами возникло имя Асы, и он вдруг заметил, что наоборот оно читается точно так же. Сидя в машине, он обдумывал догадку. Потом подумал о сыне.
Не торопясь, включил зажигание и поехал в центр.

Холидей сделал глоток, еще один и поставил стакан с почти не растаявшим льдом на стойку бара. Не стоило ездить на место преступления. Но ему было любопытно, в этом все дело.
— Расскажи нам сказочку, Док, — предложил Джерри Финк.
— Ничего новенького, — ответил Холидей. Он не мог даже вспомнить, как звали женщину, с которой он переспал накануне.
Боб Бонано, опустив несколько четвертаков в музыкальный автомат, пританцовывая, возвращался к стойке под печальные звуки губной гармошки и торжественные такты песни «В гетто».
— Элвис, — сказал Джерри Финк, — пытается быть социально значимым. Какой дурак сказал ему, что он Дилан?
— Да, — согласился Бонано, — но кто сейчас ее исполняет?
Певица пропела первые строчки. Джерри Финк и Брэдли Уэст, сидевшие рядом с Холидеем, закрыли глаза, старательно вслушиваясь в мелодию.
— Это «Бэнд оф Голд», — наконец сказал Финк.
— Нет, — возразил Бонано.
Холидей не слушал песню. Он вспоминал о Джузе Реймоне, стоявшем над телом мальчика.
— Она пела и о Вьетнаме, — сказал Уэст. — «Верните парней домой», помнишь?
— Это Фреда Пэйн, и мне плевать, что она пела, — сказал Бонано. Он бросил на стойку пачку «Мальборо Лайтс», проводив взглядом вылетевший из пачки фильтр одной из сигарет. — Эту она не пела.
«Интересно, — подумал Холидей, — обратил ли Реймон внимание на то, что имя мальчика пишется одинаково слева направо и справо налево, значит, снова убитый с палиндромным именем?»
— Так кто же это тогда, скажи нам, умник, — распалялся Финк.
— Кэнди Стейтон, — ответил Бонано, закуривая.
— Ты знаешь, потому что видел имя на музыкальном автомате, — недовольно проворчал Финк.
— Ставлю доллар, — сказал Бонано, игнорируя реплику Финка, — какой был самый известный хит Кэнди Стейтон?
«Интересно, — размышлял Холидей, — связал ли Реймон это убийство