Ночные желания

разбойника, находящегося в сознании. А Рейн махнул рукой в сторону остальных, лежащих на полу.
— Будьте любезны, позаботьтесь об этих двоих, — обратился он к Пиллингу. — Свяжите их как следует и принесите по мокрому полотенцу моей супруге и ее брату сразу после того, как управитесь с бандитами.
— Непременно, ваша светлость, уже бегу.
— А я временно займу ваш кабинет, если вы не против.
— Нет-нет, ваша светлость, совсем не против. Как вам угодно.
Рейн подставил прихрамывающему Джерарду плечо, помогая ему пройти за конторку в маленький кабинет хозяина гостиницы. Мадлен неохотно последовала за ними, предполагая, что Рейн стремится избавиться от посторонних, чтобы допросить брата о совершенных им предосудительных поступках.
В кабинете был всего лишь один стул, стоявший у стола, и Джерард с облегчением повалился на него, после чего взял предложенный Рейном носовой платок и приложил его к своему кровоточащему носу.
Однако Рейн не дал ему времени на отдых.
— Полагаю, вам нужно сейчас все объяснить, Эллис, — распорядился он сразу же, как только Мадлен затворила за ними дверь.
— Объяснить? — переспросил молодой человек.
На лице Рейна напряглись мускулы, и Мадлен поспешила вмешаться.
— Он уже все знает, Джерард, так что ты можешь быть совершенно откровенен.
Рейн на секунду встретился с ней глазами, прежде чем опять обратил свой пронзительный взгляд на ее брата.
— Я уже слышал эту историю в изложении вашей сестры. Теперь я хотел бы услышать ее от вас.
Джерард внимательно посмотрел на Рейна, как будто определяя, о чем можно будет умолчать. Видимо, в конце концов он решил, что ему лучше не искушать судьбу и выложить все как есть. То, что рассказал Джерард, полностью совпало с историей в изложении Мадлен, включая признание им факта похищения бесценного ожерелья и последовавших за этим событий, завершившихся нападением на него троих приспешников барона Эккерби.
Когда он закончил, Мадлен не сдержалась и воскликнула в отчаянии:
— Джерард, как ты мог решиться на воровство?
Выражение его лица стало жестким, когда он обратил свой взор к сестре.
— Если ты собираешься читать мне мораль, Мадди, то напрасно тратишь свое время. Я сделал бы все то же самое снова, если бы это понадобилось.
— Но ожерелье принадлежит не тебе.
— Нет, не мне. Его законные владельцы — виконт и виконтесса де Вассэ, — заявил он убежденно. — Существует миниатюра, на которой обрученная виконтесса изображена именно в этом ожерелье. Оно находилось в ее исключительной собственности, и леди Дюбонэ намеревалась в свое время передать его по наследству своей дочери. Кстати сказать, я взял только ожерелье и более ничего из драгоценностей, которые были у них украдены.
— Каких драгоценностей?
— Виконт владел бесценной коллекцией фамильных украшений. Третий по счету барон Эккерби, отец нынешнего, все это украл.
— Это серьезное обвинение, Эллис, — заметил Рейн.
— Да, но это правда, — возразил Джерард. — Как многие другие аристократы, де Вассэ были вынуждены платить огромные деньги за то, чтобы их тайно вывезли из Франции в самый разгар кровавой революции. Но когда они прибыли в Англию, у них по-прежнему оставалось целое состояние в драгоценных камнях. Вскоре после того как они осели в Чемлсфорде, их дом был ограблен и все драгоценности исчезли. Затем, несколько лет спустя, коллекция обнаружилась во владении отца барона. Теперь уже невозможно доказать, что именно он организовал похищение, но Эккерби явно завладел ими незаконным путем и в результате этого преступления несказанно обогатился. А когда де Вассэ предъявил ему обвинение, барон отказался отвечать на иск и лишь выбранил виконта за то, что тот, мол, не заботился о своих драгоценностях должным образом.
— Тем не менее, это не давало тебе права похитить ожерелье, — строго сказала Мадлен.
— Я всего лишь стремлюсь восстановить справедливость, Мадди, — горячо возразил ей брат. — Ты ведь слишком хорошо знаешь положение эмигрантов на примере маман. Те, кто не был обезглавлен на гильотине революционным правительством или растерзан озверевшей толпой, остались без гроша и крыши над головой. Именно такая участь постигла и родителей Линет. После того, как на их глазах казнили всех родных и друзей, потеряв почти все, чем владели, они приехали в Англию с надеждой начать новую жизнь. И все для того, чтобы эти надежды вскоре были разбиты вдребезги. Это нечестно, что Эккерби будет и дальше удерживать их законное имущество.
— И ты решил исправить положение, взявшись вершить правосудие самолично и обокрав сына покойного барона? — сурово спросила Мадлен. —