Ночные желания

его уверенность.
— Вы начнете поиски в спальне?
— Да. Есть, конечно, вероятность, что вдова наврала Фредди, но я все же склоняюсь к мысли, что она действительно держит их там. Таким образом мадам подчеркивает скандальность его грешка, заставляя трепетать перед яростью отца, в которую тот придет, если все узнает.
— Она сказала Фредди, что письма находятся у нее в шкатулке с драгоценностями?
Рейн улыбнулся, оценив внимательность Мадлен к деталям.
— Да, и очень похоже на правду, что шкатулка хранится в ее спальне.
— А если шкатулка будет заперта, что вы тогда предпримете?
— Взломаю замок.
Рейн обратил ее внимание на небольшой кожаный мешочек, лежащий на столе.
— Здесь набор специальных отмычек. Можете посмотреть.
— И что будет дальше, после того, как вы найдете письма? — спросила Мадлен, с интересом изучая содержимое мешочка.
— Заберу, а вместо них положу фальшивки.
— Фальшивки? Зачем?
— Возможно, в спальне не все письма и придется вернуться за остальными. Поэтому я не хочу, чтобы мадам Совиль сразу обнаружила пропажу.
— Насколько это вероятно?
— Вероятность невелика. Но мы узнаем это только тогда, когда Фредди их все просмотрит.
Он указал ей на лежащую тут же, на столе, атласную сумочку с фальшивыми письмами.
— На этот раз Фредди написал вполне невинные послания, без намеков на его страстную любовь к хорошенькой вдове. И если она решит предъявить их его отцу, то выставит себя на посмешище.
Мадлен взвесила кипу писем на руке.
— Надо же, каким плодовитым оказался Фредди, — сказала она весело.
— Да, но он и вправду верил, что влюблен.
В его ответе явно сквозила насмешка.
— Вы полагаете, он не способен полюбить?
— Нет, он способен. Но было глупостью позволить вдове себя одурманить.
Мадлен внимательно посмотрела на него. Затем спросила:
— И как вы собираетесь занести и вынести столько писем, не привлекая внимания?
— Для таких случаев у меня есть особый пиджак с потайными карманами в подкладке.
— Интересно, — она задумчиво поджала губы, — а куда бы я прятала письма, если бы мне пришлось проникнуть в спальню вдовы?
— Вы могли бы положить их в свою сумочку или спрятать под юбками, — ответил Рейн, не в силах оторвать взгляд от ее пухлого рта.
Она посмотрела ему в глаза.
— Да, и как же?
— Ту сумку, что вы держите, можно закрепить на бедре, пристегнув специальным зажимом к подвязке чулка.
Мадлен выразительно взглянула на него, чуть склонив голову.
— Вот видите, мне было бы удобнее выкрасть письма. Вам будет нелегко разместить такое количество бумаг в пиджаке, не вызвав ни у кого подозрений.
Рейн осклабился.
— Я все же попытаю счастья, любовь моя. Впрочем, если хотите, можете надеть эту сумку. Не исключено, что мне придется передать письма вам, чтобы избежать подозрений.
— Да, пожалуй, надену.
Ее лучистые глаза светились радостью, когда он закончил украшение ее прически. Оглядывая результат его трудов в зеркало, она с удивлением прошептала:
— А я выгляжу прямо как завсегдатай литературных салонов.
Мадлен перевела восхищенный взгляд на Рейна.
— Вы действительно мастер в вопросах перевоплощения.
— Это было моей профессией долгие годы.
Он прохладно отреагировал на ее комплимент, потому что шпионская стезя научила его не вмешивать эмоции в работу.
С твердым намерением и впредь не отходить от этого правила, он взял у Мадлен письма и отошел в сторону, чтобы надеть специальный пиджак, пока его опять не одолело желание целовать эти пленительные губы.

Этот чудесный день, проведенный вместе с Хэвилендом, заставил Мадлен усомниться в его равнодушном отношении к любви, но презрительные замечания по поводу ошибок его кузена все же подтвердили ее худшие подозрения.
Мадлен не удалось хладнокровно обдумать его предложение по пути к мадам Совиль: от переполнявших сознание впечатлений дня ей было трудно сосредоточиться. Хэвиленд же выглядел совершенно невозмутимым, развалившись напротив нее в салоне кареты.
Да и почему бы ему не быть спокойным? Он неустрашим, хладнокровен, привык прямо смотреть смерти в лицо, напомнила себе Мадлен.