Ночные желания

Мадлен поверить ему.
Пока девушка обдумывала, что ответить барону, в выражении его лица промелькнуло коварство.
— Держу пари, вы не хотите, чтобы ваши новые друзья, — он махнул рукой в сторону дома, — узнали, что ваш братец — обычный вор. Это плохо скажется на вашей репутации и, скорее всего, будет стоить вам преподавательской карьеры.
— И вы им расскажете? — спросила она настороженно.
— Это зависит…
— От чего?
— От вашего самоотречения. Готовы ли вы пожертвовать собой для спасения брата?
— Вы говорите загадками, лорд Эккерби, — ответила Мадлен.
— Тогда скажу проще. Я готов закрыть глаза на преступление вашего брата в обмен на… определенные уступки с вашей стороны.
Она точно знала, какие уступки он имел в виду. Мадлен поняла, чего ради он явился в Дэнверс-холл. Он все еще надеется уложить ее в постель! И сейчас, имея в руках такие козыри, он рассчитывает наконец добиться своего.
Мадлен стиснула зубы. Теперь она догадывается, что чувствовал Фредди, когда его шантажировала бессовестная вдова. Эккерби прекрасно знал, что она не допустит казни Джерарда. Но она также не собиралась и сдаваться.
— Я вам уже говорила, что никогда не стану вашей любовницей.
— Даже ради спасения брата?
— У вас ведь нет уверенности, что он виновен!
— Он виновен, и в конце концов я это докажу. А пока вы ведь не хотите, чтобы новый работодатель узнал о злодеяниях вашего брата?
— Ну, идите же, рассказывайте, — девушка решила блефовать.
Эккерби сжал губы: ему явно не нравился такой оборот событий. По мере того как его лицо темнело от злости, Мадлен напала сомневаться в правильности своего поведения. Даже если Джерард совершенно не виновен, барон может скомпрометировать ее, обвинив брата публично. Она не хотела потерять новое место из-за скандала, который бросил бы тень и на нее.
Девушке также не улыбалось, чтобы Рейн узнал о проступке ее брата. Граф может понять и даже оправдать человека, стащившего булку хлеба, чтобы не умереть с голоду, но он никогда не одобрит кражу наследственной драгоценности.
В любом случае, она должна воспрепятствовать тому, чтобы барон прямо сейчас отправился к ее новому начальству. Мадлен тем временем попытается выяснить, при частей ли Джерард к этому преступлению. Если да, то ей придется вправить мозги своему непутевому братцу, прежде чем того арестуют, обнаружив у него чужую собственность.
— Нет необходимости делиться своими подозрениями с кем бы то ни было здесь, в Чизвике, милорд, — сказала она как можно более примирительно. — Если вы ошиблись насчет Джерарда, то, ложно обвинив его, навредите собственной репутации. Если же ожерелье и вправду у него, то, обещаю вам, я смогу убедить брата вернуть его вам.
— Боюсь, этого будет недостаточно.
По глазам Эккерби было видно, что ему доставляет удовольствие играть с ней в кошки-мышки.
— Возможно, нам удастся договориться, сударыня.
— Каким образом? — спросила она осторожно.
— Меня устроит поцелуй.
Гнев и возмущение захлестнули Мадлен. Он опять пользуется ее беспомощным положением, как в тот момент, когда, не выждав и месяца после смерти ее хозяйки, бессовестно склонял девушку стать его любовницей.
Она взглянула на его губы, и ее передернуло от мысли о поцелуе похотливого барона. Когда он шагнул в ее сторону, Мадлен решила, что, если потребуется, будет защищаться садовыми ножницами, которые держала в руке.
Однако положение ее было незавидным, и это осознавали они оба.
— Правильно ли я вас поняла, — сказала она, стараясь скрыть свое отвращение, — если я позволю вам поцеловать себя, вы дадите мне достаточно времени, чтобы поговорить с Джерардом и убедить его вернуть вам ожерелье, при условии, что оно у него? А вы, между тем, никого не посвятите в дело о пропаже драгоценности?
— Да, это будет нашей маленькой тайной. Что ж, заключаем сделку?
Она стояла, не решаясь сказать «да», несмотря на всю свою безмерную любовь к Джерарду, и мысленно произносила проклятия. Она, конечно, спасет своего бестолкового брата, но когда найдет его, то придушит за то, что он поставил ее в это безвыходное положение.
Пока она пребывала в нерешительности, барон шагнул к ней навстречу и ухватил за плечи, принимая, очевидно, ее молчание за согласие. Мадлен едва успела выставить перед собой руки, как он уже склонился над ней, намереваясь поцеловать.
Как она и ожидала, все ее существо воспротивилось этому омерзительному действу. Когда Эккерби силой просунул свой язык ей в рот, Мадлен чуть не стошнило. Она уперлась ладонями ему в грудь, стараясь оттолкнуть от себя, но он обхватил ее талию рукой, прижимая