Ночные желания

мускулистая мощь бедер, невиданное ею прежде мужское естество… Мадлен голодными глазами пожирала его безупречную фигуру, на которой играли отблески золотистого света, наполняясь непреодолимым желанием подойти и прикоснуться к нему.
Самоуверенно улыбнувшись, Рейн взял инициативу на себя.
— Идем в постель, милая, — распорядился он, сбегая пальцами вниз по ее руке и взяв ее ладонь в свою.
Он повел девушку к высокой кровати с балдахином, затем, откинув одеяла, лег на спину среди подушек, протягивая руку и приглашая ее присоединиться. Мадлен замерла в нерешительности, созерцая грацию его мощного тела и ощущая новый приступ нервозности.
Рейн опять взял ее за руку и потянул к себе так, что Мадлен в итоге оказалась сидящей на коленях рядом с ним.
— Жеманство запрещено, не забывай.
Напомнив себе, что она дала супружескую клятву, Мадлен нашла силы вымолвить:
— Что я должна делать?
— Проведи руками по моему телу, пусть твои пальцы прогуляются по моей коже.
Этому повелению она страстно желала подчиниться. Склонившись, Мадлен начала с его мускулистого торса.
В нем столько мужественности, думала она, охватывая пальцами выпуклости развитых мышц на груди, ощущая под бархатной кожей упругую плоть. Ее собственная грудная клетка, казалось, слишком мала, чтобы вместить яростно бьющееся сердце, в то время как ладони скитались по телу Рейна. Жар и стальная твердость его гладких обнаженных членов, равно как и запах мужа, разогревали чувства Мадлен. Его теплая кожа слабо пахнет мускусом, открыла она для себя, продолжая исследования.
Осмелившись, девушка сдвинулась ниже, к его крепкому животу, и еще ниже. Минуя лобок и налитую колонну мужской плоти, возвышающуюся над рощей черных кучерявых волос, она задержала руку на его бедре. Видя, что дальше она не продвинулась, Рейн снова взял ее ладонь и сомкнул пальцы девушки на своем толстом возбужденном органе. У Мадлен перехватило дыхание — настолько большим и твердым он казался в ее руке, а граф прижал ее ладонь крепче, поощряя продолжать.
— Не останавливайся… мне не больно.
Она с удивлением обнаружила, что на самой верхушке его член бархатисто-мягкий, а во всех остальных местах твердый и гладкий. А под ним — округлые выпуклости, на ощупь напоминающие кожицу спелой дыни.
Мадлен подняла глаза и встретилась с ним взглядом, отчего щеки ее вспыхнули румянцем. Граф наблюдал за ее действиями, явно наслаждаясь изумлением, отразившимся на лице девушки.
— Ты намного больше, чем я себе представляла, — призналась она.
— А что ты представляла? — спросил он с любопытством.
Она пожала плечами в растерянности.
— Не знаю… Что-то значительно меньшее. Мне не с чем сравнить, кроме античных статуй, которые я видела. И не совсем понятно, как ты такой во мне поместишься.
Его глаза наполнились дразнящей веселостью, а рука зарылась в ее волосы на затылке.
— Обещаю тебе, милая, прекрасно помещусь, но сначала я должен тебя к этому подготовить.
Он пригнул ее голову к себе и поцеловал. Его губы нежно и возбуждающе ласкали ее. И когда она охотно ответила ему, он потянул ее, укладывая на свое могучее тело.
Тепло его обнаженной плоти отозвалось в ней таким же острым переживанием, как и вкус его губ. Мадлен закрыла глаза, наслаждаясь чувствами, наполнявшими ее существо… и в то же время ощущая опасность. Безумный вихрь эмоций, которые Рейн пробудил в ней, — томление, жажда, вожделение — сводили на нет все ее попытки воспротивиться ему.
Мадлен не нашла в себе сил бороться с этим и тогда, когда он осторожно положил ее на спину и, обретя полную свободу действий, принялся обольщать. Он начал с поцелуев ее шеи, затем прошелся по ложбинке между грудей, потом по очереди обласкал каждый сосок, нежно покусывая, облизывая и посасывая.
Рот его был горячим и сладострастным, когда он требовательно обратился к остальным частям ее тела, В конце концов руки Рейна тоже приняли участие в этом волшебном действе, обласкивая ее с тщательностью искушенного любовника, неспешно и подробно, как будто его главным удовольствием было ее наслаждение.
Бедра девушки вздрогнули, когда граф нащупал ее женский бугорок и скользнул ниже, во влажные чувствительные складки. А когда он неспешно проник пальцем в ее пульсирующий орган, Мадлен выгнула спину от невыносимого напряжения.
— Расслабься, — промурлыкал он.
Но она не могла расслабиться. Его прикосновения отзывались в ней мучительным желанием. Его ласки воздействовали на нее сокрушительно, пронзая каждую часть ее тела сладостными конвульсиями.
Но, казалось, он все еще не был удовлетворен результатом.
— Дай мне свои