Ночные желания

а потом возвращение на войну, где, отдавая всю свою жизнь благородному делу, он подвергался опасностям, о которых леди Хэвиленд не имела даже представления. Но девушка понимала, что любые усилия защитить отца нисколько не изменят мнения графини.
— Ваше происхождение сомнительно во всех отношениях, — леди Хэвиленд продолжала клеймить ее тем же насмешливым тоном. — Ваша мать была француженкой.
Она произнесла это слово так, будто выплюнула что-то мерзкое. На этом чаша терпения Мадлен наконец переполнилась.
— Да, моя мать была француженкой, леди Хэвиленд. Но она могла похвастаться родовитыми предками как по материнской, так и по отцовской линии со времен Нормандского завоевания, когда ваши предки, скорее всего, были еще крестьянами, пашущими землю.
— Дерзкая девчонка! Держите свой непутевый язык за зубами!
Да, ее язык часто являлся причиной ее неприятностей, признала Мадлен. И поэтому она должна постараться сдерживаться перед лицом разъярившейся пожилой графини, если не хочет окончательно отвратить от себя бабушку Рейна.
Мадлен изобразила учтивую улыбку.
— Очевидно, вы считаете мое происхождение недостаточно подходящим для того, чтобы стать графиней, леди Хэвиленд. Но я не была рождена в нищете или в семье прислуги, и ваш внук счел мою родословную вполне удовлетворительной.
Вдова подвергла ее новому испепеляющему взгляду.
— Дело не только в вашей родословной. Посмотрите на себя, вы одеты практически в лохмотья.
На ней было удобное повседневное платье, которое, безусловно, знавало лучшие времена, и она промолчала, так как возразить было нечего.
— И что еще хуже, вы просто деревенщина. Имеете ли вы хоть малейшее представление о том, что ожидается от человека с социальным положением Хэвиленда? Какие манеры требуются от его графини?
С большим усилием Мадлен удерживала себя в спокойном состоянии.
— Сам Хэвиленд, кажется, не беспокоится о моих манерах. Если они устраивают его, миледи, то почему они не по душе вам?
Бабушка Рейна неожиданно поднялась на ноги.
— Я вижу, что нет никакого смысла продолжать эту дискуссию, поскольку вы настроены перечить мне. Но вам необходимо учесть, что без моей поддержки вы будете полностью отвергнуты обществом.
— Это в самом деле строгое наказание, — пробурчала Мадлен.
Лицо графини побагровело от ярости.
— Уж не знаю, какими чарами вы заманили в свои сети джентльмена намного более высокородного, чем вы, но он явно одурманен настолько, что забыл о честном имени Хэвилендов. Вам не стыдно, девушка?
— Вряд ли я теперь девушка.
— Действительно. Вы не более чем старая дева, ищущая удачного замужества. Но не спешите радоваться, мисс Эллис, у меня для вас плохие новости. Вы не получите ни пенни моего состояния. Мой внук должен был унаследовать мои значительные капиталы, но я лишу его всего до тех пор, пока он не образумится.
Эта угроза пришлась Мадлен не по душе, она едва сдержалась, чтобы не нахмуриться. Правда, ее опасения касались Рейна, а не ее самой. Она бы не хотела, чтобы граф лишился состояния из-за брака с ней.
Леди Хэвиленд, однако, не дала ей ничего сказать, внезапно задав вопрос:
— В газетах уже появилось сообщение о вашем бракосочетании?
— Еще нет, насколько мне известно.
На лице вдовствующей графини отразилось облегчение.
— Тогда еще не слишком поздно.
— Не слишком поздно для чего?
— Для расторжения, естественно.
Приступ страха пронзил Мадлен. Неужели бабушке Рейна удастся то, в чем она не преуспела? Она неоднократно пыталась убедить графа в неприемлемости такого союза, но, может, он прислушается к словам своей бабули, раз уж не обратил внимания на ее. Если Рейн станет требовать расторжения их брака сейчас…
Но она решила не задерживаться на этих тревожных мыслях и, независимо подняв подбородок, произнесла холодным тоном:
— Если вы так категорично не приемлете наш союз, леди Хэвиленд, то, полагаю, вам следует обсудить это с вашим внуком.
— Обещаю вам, я это сделаю при первой же возможности.
Стиснув зубы, Мадлен прошла через комнату к звонку.
— Теперь, когда вы оскорбили меня всеми возможными способами, я попрошу Брэмсли проводить вас к экипажу.
Трясясь от гнева из-за того что ее так бесцеремонно выпроваживают, леди Хэвиленд выпрямилась, вернув свою аристократичную осанку, и взглянула на Мадлен так, будто та была омерзительным насекомым. Более не проронив ни слова, вдова горделивой поступью покинула комнату, оставив трепещущую Мадлен в одиночестве переживать этот крайне неприятный разговор.
Рейн вряд ли одобрит столь неприкрытую конфронтацию