Ночные желания

это достойно жениться, и теперь ты все испортил.
— Я согласился жениться на благородной молодой женщине, которая родила бы мне наследника, и именно это я и сделал. Я выполнил свое обещание, дорогая бабушка.
— Ничего подобного ты не выполнил!
Рейн твердо выдержал яростный взгляд графини.
— Неужели ты забыла, зачем изначально желала моей женитьбы? Ты беспокоилась, чтобы графский титул и состояние не перешли к дяде Кларенсу.
— Конечно, я беспокоилась. Кларенс — картежник и мот, не заслуживающий графского титула. Но это не единственная причина, почему я хотела, чтобы ты остепенился. Я волнуюсь о твоем будущем, Рейн. А теперь я волнуюсь еще и о будущем твоих детей. Тебе, может быть, нет дела до чистоты кровей, текущих в жилах нашего рода, но я не хочу, чтобы мои правнуки носили клеймо французского происхождения.
На скулах Рейна заходили желваки.
— Я принял твое возражение к сведению, бабушка, но надеюсь, что теперь мы закончим этот разговор.
— Тебе плевать на то, что я думаю?
— Нет, не плевать. Но мы обсуждали все это раньше. Я готов выполнить твои пожелания до определенной степени, но ты не будешь руководить моей жизнью и диктовать, на ком мне жениться.
На лице леди Хэвиленд отразилось еще большее негодование.
— Мне нужно было ожидать подобной катастрофы. Ты всегда был упрямцем и бунтарем. А я так радовалась, когда ты пообещал бросить свои непутевые увлечения и взяться за ум!
Рейн не стал рассказывать, что он и сейчас занят одним из тех «непутевых увлечений», которые она так порицает. Не стал он и давить на бабушку, чтобы та изменила отношение к Мадлен прямо сейчас. Вдове нужно немного времени, чтобы свыкнуться с крахом своих надежд, и Рейн предоставит ей такую возможность.
Однако леди Хэвиленд, казалось, не собиралась отступать. С трудом сев на своей постели, она отбросила в сторону полотенце и умоляюще положила ладонь на его руку.
— Еще не слишком поздно аннулировать твой брак, Рейн. Мы объявим, что ты запоздало, но все же одумался и осознал совершенную ошибку.
Граф пристально посмотрел на нее, пытаясь понять, значит ли это, что она объявляет войну его жене? Если это так, то ей придется пересмотреть свои намерения.
— Не будет никакого аннулирования, бабушка, — возразил он тоном, не принимающим возражений. — Тебе придется просто примириться с моим выбором.
В глазах старухи читалась охватившая ее ярость.
— Я никогда не примирюсь, — заявила она твердо.
— Тогда мы навсегда останемся по разные стороны баррикад.
Леди Хэвиленд продолжала сверлить его взглядом, преисполненным осуждения, затем, раздраженно фыркнув, убрала ладонь с его руки.
— До этой минуты я и не подозревала, насколько ты бессердечен, Рейн. Сплетники уже распустили свои ядовитые языки. Их нападки я могла предположить, но от тебя удара не ожидала.
— Не надо обращать внимания на сплетни.
— Как будто это в моей власти, — язвительно заметила она. — Ты, по крайней мере, можешь не объявлять о своем бракосочетании в «Морнинг пост» и «Кроникл»? У меня нет желания стать всеобщим посмешищем.
На это он согласен, решил Рейн, поскольку не хотел делать Мадлен объектом пристального внимания со стороны светского общества. Чем в большей тайне он сохранит свое супружество, тем легче будет Мадлен свыкнуться с новой ролью графини.
— Ладно, я не буду давать объявлений в газеты.
Она издевательски захохотала.
— Пользы от этого, конечно, мало. Несомненно, слухи о твоей свадьбе уже разошлись. Невозможно долго утаивать такой масштабный скандал.
— Не думаю, что это скандал, — ответил он сухо.
— Именно скандал, — проворчала она. — И этим скандалом ты загонишь меня в гроб.
Он уважительно поклонился.
— Это было бы огромным несчастьем, дорогая бабушка, но я очень надеюсь, что ты еще всех нас переживешь. И в подкрепление своих слов я сейчас же вызову всех твоих докторов на консилиум.
Некоторое время она пребывала в нерешительности, потом махнула рукой.
— В этом нет необходимости. Я буду страдать в одиночестве, как всегда. А сейчас уходи прочь, коль ты так упрямо настроен меня огорчать.
Рейн знал, что этим все и закончится — бабуля не любила осмотров врачей.
— Как скажешь, бабушка.
Ясно понимая, что она не прекратит противодействовать его браку, Рейн пересек комнату и вышел. На своей спине он ощущал тяжесть ее взгляда, испепеляющего гневом внука, будто заклятого врага.