Ночные желания

необходимого в дом.
Это ей показалось или его голос и вправду стал низким и хрипловатым? Она не смогла определить наверняка и тогда, когда он спросил дружелюбно:
— Может, тебе помочь? Давай потру спину?
Не желая показаться слишком податливой, она отказалась с лукавой улыбкой:
— Спасибо, я справлюсь сама.
Рейн продолжил внимательно следить за тем, как она моется, но очень скоро нарушил тишину замечанием:
— Что-то в тебе изменилось, перемены коснулись не только твоих платьев.
— Я последовала твоему совету и сделала модную прическу.
Ее каштановые волосы были собраны и скручены в рыхлый узел на макушке, а множество мокрых локонов ниспадало на лицо.
— Тебе так очень идет.
Щеки Мадлен зарделись от этого комплимента, прибавив румянца к ее влажной от теплого воздуха коже.
— Должна признать, что хорошо выглядеть очень приятно. Ты не можешь этого понять, поскольку всегда был красавцем.
— Красавцем? — удивился Рейн, забавляясь этой новостью.
— Для мужчины ты потрясающе красив.
Она заметила легкую улыбку благодарности за ее похвалу.
— А ты всегда была слишком неуверенной в своей внешности, дорогая.
Это не совсем так, подумала Мадлен. До встречи с Рейном она вообще не задумывалась о том, насколько красива, потому что рядом не было мужчины, которого она хотела бы очаровать.
— Тебе легко не думать о своей внешности. Ты никогда не страдал от недостатка привлекательности.
— Ты тоже уже не являешься заурядной.
— Спасибо, — сказала Мадлен, кое-как сумев придать своему голосу непринужденность и спрятать радость, которую в ней вызвали его слова. — Полагаю, ты тоже от этого выиграл. Раз ты находишь меня более привлекательной, тебе легче будет достичь своей цели.
— Моей цели?
— Рождения наследника. Ведь ты по этой причине женился на мне?
— Отчасти.
— Может, мы воспользуемся этой возможностью? Ты показал, что можно заниматься любовью в карете. Почему бы не попробовать сделать это в ванне?
Его густые длинные ресницы наполовину прикрыли восхитительные синие глаза. Он изучающе смотрел на нее, пытаясь проникнуть в ее скрытые намерения.
— На что ты намекаешь, Мадлен? — спросил он в конце концов. — Ты хочешь, чтобы я занялся с тобой любовью прямо здесь и сейчас?
Она пожала нагими плечами.
— Я только предложила. Думаю, нам долго еще не удастся зачать ребенка, если у нас будут отдельные спальни. Но я желаю исполнить свою часть соглашения, Рейн.
Ожидая его ответа, Мадлен слышала шум своего пульса. Она действительно хотела родить Рейну ребенка, но в данный момент больше думала о том, чтобы разжечь в нем страсть.
Ее голос стал низким и грудным.
— Правда, я считаю своим долгом дарить тебе плотскую любовь.
— Своим долгом, — повторил он бесстрастно.
Она кокетливо взглянула на него.
— Очень приятным долгом.
Ее чувственный голос, казалось, произвел на него впечатление, и он улыбнулся своей томной пленительной улыбкой.
— Я в твоем распоряжении, жена.
— Почему же ты в таком случае все еще одет?
Встав, Рейн подчинился, без лишних слов сбрасывая с себя одежду.
Воспоминания о его обнаженном теле кружили ей голову, но сам Рейн во плоти не шел ни в какое сравнение с воспоминаниями. Мадлен затаила дыхание, глядя на его могучее мускулистое тело.
Что-то в нем было первобытное, какая-то дикая мощь, не согласующаяся с образом аристократа, проводящего дни в безделье. Его огромная грудная клетка была покрыта панцирем тугих мышц, а бедра выглядели как у спортсмена-всадника, проводящего дни напролет в седле.
Она все еще с трудом могла поверить, что этот невероятный мужчина — ее муж. И еще труднее было представить, что она вызывает в нем такое сильное желание, хотя он с самого начала повторял ей, что хочет ее. И вожделение его было очевидным, она убедилась в этом, опустив взгляд к темным густым зарослям, где возвышалось мощное свидетельство его возбуждения.
Мадлен закусила губу, вспоминая ощущение от его члена, двигающегося у нее внутри и приносящего невообразимое наслаждение. Правда, на этот раз ее главной целью было его ублажение. От этой мысли дрожь пробежала по ее коже.
Его движения были изящными и гибкими, когда он присоединился к ней. Мадлен отодвинулась, освобождая ему место, отчего вода волной ударилась о край, в то время как Рейн оперся спиной о более высокую заднюю стенку ванны.
— Ну и что же у тебя на уме? — спросил он.
Ощутив прилив жара от его мужественного хриплого голоса, Мадлен беззвучно выругалась, досадуя на себя. Ей следовало держать себя в руках, соблазняя его так,