Долгожданная книга Марии Семёновой и Феликса Разумовского «Новая игра» продолжает цикл «Ошибка „2012“». «Конец игры», намеченный древними пророчествами на 2012 год, резко и ощутимо приблизился… В маленький райцентр Пещёрку подтягиваются могущественные игроки. Они ожидают, что именно здесь им удастся перейти на новый, более высокий уровень бытия.
Авторы: Семенова Мария Васильевна, Разумовский Феликс
Ножны были огромные, массивные, покрытые загадочными письменами. Корзина у Ниловны — вместительная, с горкой наполненная спелой брусникой. Вот так, брусникой. В начале лета-то.
— А почему нож? — действительно смог открыть рот лама. — Это ведь меч?..
— Меч? — Бабки переглянулись, хмыкнули, и Ниловна покачала головой. — Да ты просто асурянинов живых не видал. Нож это, говорю. Ритуальный. Называется Клинок Последнего Вздоха. А больше тебе и знать нечего… Ты, изменщик, лучше не о ножах думай, а о том, как тебе жить дальше. Потому как жизнь твоя сейчас на перепутье. И одна из дорог — кривая, в тупик ведёт. — Она пристально, в упор взглянула на тибетца, прищурилась и, повернувшись к хмурой Ерофеевне, кивнула на Ламу: — А тазик-то у него добрый. Аккурат нам под бруснику…
— А то, — согласилась Ерофеевна. — И при нём, гляди, ещё и пестик имеется, будет чем варенье помешать. В хозяйстве сгодится…
Она живо прибрала к рукам поющую чашу, и над бескрайними просторами болот понеслось истомное, эмигрантское: «Вечерний звон, вечерний звон, как много дум наводит он…»
— Э, да тазик-то с музыкой, — обрадовалась Ниловна, но тут же снова сделалась серьёзной и строго глянула на тибетца. — Ну что, иуда, подумал? Хорошо подумал? Как следует? Ладно, тогда живи. И помни… Эй, Ерофеевна, тронулись!
И, с лёгкостью подхватив трофеи и неподъёмные с виду корзинки, старухи убрались. Прямо через топь, смертоносную для кого угодно другого. А может, вправду кикиморы?
«На мою покойную матушку похожи…» — посмотрел им вслед Лама, почему-то всхлипнул… и вдруг почувствовал, что обрёл свободу. Что-то смыло патоку, и муха обрела способность полёта.
Его унизили и обобрали, но дышалось почему-то легко, и каждая клеточка тела пребывала в гармонии. Лама прислушался к себе и понял, что ничуть не жалеет ни о поющей чаше, ни о волшебных ножнах, ни о провале экспедиции к заветной Двери. В голове неотступно звучал, пробирая, как набатный звон, повелительный голос: «Помни. Ты ведь тоже каким-то боком человек…»
— Давай по счету «три»! Раз… и два… и… три!!! — Козодоев взмахнул фуражкой, словно флажком, и оба отделовских УАЗа разом взревели. Струной натянулись тросы, задымилась резина, запахло подожжённым сцеплением…
Однако новый щит «Внимание: розыск!» даже не пошатнулся. Похоже, встал на века.
— Ну всё, хорош, стопори, — сквозь рёв моторов крикнул подполковник Звонов, кровно переживавший за судьбу техники.
