Долгожданная книга Марии Семёновой и Феликса Разумовского «Новая игра» продолжает цикл «Ошибка „2012“». «Конец игры», намеченный древними пророчествами на 2012 год, резко и ощутимо приблизился… В маленький райцентр Пещёрку подтягиваются могущественные игроки. Они ожидают, что именно здесь им удастся перейти на новый, более высокий уровень бытия.
Авторы: Семенова Мария Васильевна, Разумовский Феликс
Значительно кивнул и посмотрел ликующе на невыспавшегося Козодоева. — Ну вот, Владимир Сергеевич, и всё. Теперь пусть выкусят. Мы своего не отдадим. Давай заканчивай тут без меня, а я пойду на постановку задачи…
Часовая стрелка его «Победы» уже давно перевалила за одиннадцать, но подполковник был покамест ни в одном глазу. Держался.
— Конечно, Влас Кузьмич, идите, а мы в лучшем виде закончим… — Козодоев засучил рукава и сделал знак Худюкову готовить клей бустилат. Прилеплять постеры было решено насмерть. Так, чтобы потом даже не сдирать, а сжигать паяльной лампой. Благо железная основа щита позволяла и это.
— Угу… — отозвался лейтенант, вздохнул и принялся с усилием размешивать клей в банке — его из соображений надёжности и долговечности было решено не разбавлять. Пусть каждый преступный элемент видит и знает: если уж влип сюда, на этот щит, то всё, амба. Железный бустилат как преддверие неотвратимых рук правосудия.
«Ну, с Богом… — Козодоев примерился, обмакнул в банку кисть и принялся густо намазывать изнанку негодяйской парсуны.
[178]— Аллах акбар!»
Воистину акбар, — мазки кисточки составляли что-то вроде завершающего штриха. А началось ведь с оскорбления, с пощёчины непосредственно органам. С того, что обнаглевший преступный элемент спёр отделовский щит «Внимание: розыск!». Выдрал из земли с корнем — и спёр. Причём не далее как вчера вечером. Только не на тех нарвались, урки, ох не на тех!
Звонов немедленно поднял по тревоге лучшего друга милиции — зама главы администрации, ведавшего строительством. И уже ранним утром под окнами отдела пребывало в наличии всё необходимое. А именно: два десятиметровых отрезка стальной восьмидюймовой трубы, шведская машина для забивания свай, лист, ворох сорокапятимиллиметрового уголка, сварочное оборудование и так кое-что по мелочи.
И ответ преступному Чемберлену состоялся суровый. Трубы вколотили в землю, как сваи на строительстве небоскрёба, надземные части скрепил железный — без крана не уволочь — щит, подполковник Звонов, вспомнив рабочую молодость, лично приварил уголок, чтобы и внукам, и правнукам. И вот теперь участковый Козодоев ставил последнюю точку, наклеивая рожи гадов на бустилат. Дальше — только поставить витринное стекло и выкрасить всю конструкцию в шаровый цвет, чтобы не заржавела.
— Ботинки чистые, отглажены штаны… — водя кисточкой, мурлыкал Владимир Сергеевич. — С начала смены пистолеты на ремни-и-и… Пройдём по городу с улыбкой на лице… И порядок вновь царит на улице-е-е-е…
Сдобрив клеем очередную листовку, он примерился, уверенно прижал — и принялся разглаживать тряпкой. «Ну, мать честная, и рожа… Господи, спаси и помилуй…»
Тут Козодоев вдруг перестал улыбаться, придвинулся и разом насторожился. Ну да, рожа. И ведь он точно уже где-то видел её. Совсем недавно. Но где?..
«Так, так, так, рожа, что пишут-то про неё? Ага… значит, гражданином Мирзоевым интересуется ФСБ… Во типчик, щёки как у хомяка, нос картошкой и глаза точно у нашкодившего зайца… Вероятно, отражают внутреннюю красоту… Где? Постой, постой… Дай Бог памяти… Да неужели…»
Козодоев даже вздрогнул.
— Слышь, лейтенант, — сказал он Худюкову. — Мне отлучиться надо по делу, ты уж давай заканчивай без меня. Колер ложи непременно в два слоя, как первый подсохнет, намазывай второй. Смотри, чтобы без обмана, вернусь — проверю!
Отдал Худюкову тряпку и кисть, подмигнул и решительно зашагал через площадь. Путь его лежал мимо бронзового вождя, аккурат к входу в гостиницу…
— Да, болота… Такую мать! — Поскользнувшись на кочке, Мгиви провалился по колено, нехорошо ругнулся и, ухватившись за протянутую руку, благодарно посмотрел на Краева. — Не такие, как у нас, но… достойные. А вот гадюки здесь дрянь. То ли дело наша розовая змея! Та с дороги удирать не будет, близко подойдёшь — пеняй на себя…
— Что, вождь, домой тянет? — понимающе усмехнулся Песцов. Со скрипом сорвал длинную травинку, хотел пожевать, но усомнился и передумал. — На родине и розовые гады милее?
— В точку, брат, — со вздохом признался Мгиви. Попытался отжать промокшую до колена штанину и снова вздохнул. — Знаешь… сколько уже лет здесь, не один пуд русской соли съел. А баланды — вообще тонны, наверное. И всё равно, как закрою глаза, родовой баобаб вижу. Древний, огромный, под которым посвящение проходил… Вот говорят, где хорошо,
