Долгожданная книга Марии Семёновой и Феликса Разумовского «Новая игра» продолжает цикл «Ошибка „2012“». «Конец игры», намеченный древними пророчествами на 2012 год, резко и ощутимо приблизился… В маленький райцентр Пещёрку подтягиваются могущественные игроки. Они ожидают, что именно здесь им удастся перейти на новый, более высокий уровень бытия.
Авторы: Семенова Мария Васильевна, Разумовский Феликс
выпросил… А главный фашист со своей эсэсовкой утром и вечером выгуливали кобеля, и тоже в этом направлении. Что у них там, на севере, за интерес козырный? Сдается мне, пахан, роют они что-то. Без нас. А может, и под нас… — Он затоптал окурок, брезгливо сплюнул и прорычал: — С них станется, в натуре. Фашисты, мать их ети.
Вспомнил, наверное, своего деда-«автоматчика»,
[34]геройски погибшего под Берлином.
— Значит, на север? — Фраерман задумался, покусал губу, отметив между прочим, что «Тайфун» устроил гнусу неплохой Сталинград. — Ты, Кондратий, вот чего… Сядь на хвост немчуре. Плотно сядь. Проследи, что да как. Может, дело яйца выеденного не стоит, так что не будем рубить сплеча. Они всё-таки гости… — И, меняя тему, спросил: — Что там, негра нашего всё не видать?
От сообщения Приблуды настроение у него не то чтобы испортилось, но в крови разом добавилось адреналина. Немцы совершенно точно имели интерес в северной стороне. Значит, Краев маху не дал. Там, куда указывала Полярная звезда, действительно было… что-то. Может, тот самый немецкий блиндаж, засыпанный взрывом. И меч-кладенец под слоем земли… Похоже, с этой минуты предстояло действовать по принципу: кто не успел, тот опоздал.
— Негра сам не видел, но знаю, — сунул в рот очередную сигарету Кондрат. — Собирался со Степанычем и евонной бабой на раков, скорее всего, будут у Ржавой горы. Завтра ж у вас вроде пир горой?
«Вот так, блин, как всегда, — послышалось Фраерману. — Не у нас, а у вас. Кому раки горячие и пиво холодное, а кому с утра пораньше в наружку за врагом…»
— Ну надо же выздоровление Олега отметить, — улыбнулся Фраерман и похлопал кореша по плечу. — Не грусти, Кондратий, будет тебе компенсация за работу в праздник. Как стахановцу производства.
— А я, пахан, и не грущу, — с силой затянулся Приблуда. — Мне ради этих гостей, которых за хрен и в музей, и субботы не жалко. Готов вообще работать без выходных. Сверхурочно, в две смены. Бабушка, покойница, рассказывала, бывало, как жила в оккупации при этих гостях…
Да, в активисты общества советско-германской дружбы он был явно не ходок.
— Ладно, корешок, до связи, — кивнул Фраерман и двинулся прочь по тропке между сонных деревьев.
Впереди был берег реки, обрывавшийся в воду глинистым откосом. Не Бог весть какая гора, зато и правда кроваво-рыжая, крупно слоистая — глаз помимо воли ищет, не выкатится ли из размытых слоёв яйцо динозавра, да с птенчиком, спящим внутри. Несмотря на поздний час, на горке вовсю кипела жизнь. Сверху горел большой костёр, и оттуда вниз бил кинжальный луч фонаря. Большая охота шла с переменным успехом. Лжеинженер Степаныч и его подруга Эльвира бродили по горло в воде, временами ныряя. Они ворочали коряги, шарили под камнями, пускали в ход и руки, и ноги. Рак нынче был квёлый, линялый, на приманку не шёл, вот и оставалось вытягивать его вручную из нор. Если повезёт, хватать за спинку. А не повезёт — давать сцапать себя за палец и тащить, не зевая. Благо в воде совсем не больно. Народ чай недаром советует добывать рака только в месяцы, у которых в названии есть буква «р». А нынче — июль.
— Здорово, Мгиви! — Фраерман подошёл к костру, прищурился, критически оглядел добычу в корзинке. — Да-а, не густо. Хорошо, свининкой запаслись, так-то оно вернее.
В корзине шевелили клешнями от силы с полсотни раков. Да и те сплошь мелкие, снулые. Река ни дать ни взять ограждала племенное поголовье, прятала его от двуногих чревоугодников.
— Не ловля, а онанизм. — Мгиви зябко передёрнул плечами и повёл туда-сюда лучом фонаря. — Только мёрзнем напрасно да зря батарейки жгём.
[35]Я ведь им сразу сказал: ребята, не фиг баловаться, давайте лучше щёлкну…
— Щёлкну — это как? — заинтересовался Фраерман.
В это время внизу плеснула вода, и у костра нарисовались лжеинженер с подругой. Продрогшие, сопровождаемые тучами комаров.
— Ы-ы-ы-ы-ы!..
Они дружно кинулись к спасительному костру, Эльвира сразу схватилась за полотенце, а инженер задержался возле корзинки, чтобы стыдливо побросать в неё добытое. С десяток раков, на раков-то не очень похожих. Сам он, впрочем, тоже не слишком напоминал инженера. По крайней мере такого, какого изображали плакаты советских времён: в очках и белом халате, соплёй перешибить. Фраерман цепко мазнул взглядом: широкие плечи, отлично прочеканенная грудь, бугристые бицепсы… А ещё — длинная побелевшая строчка операционной штопки и милая татуировочка на плече. Там скалился выцветший череп, увенчанный надписью по-английски: «Killing is not murder».
[36]Взгляд Фраермана сместился,
