Долгожданная книга Марии Семёновой и Феликса Разумовского «Новая игра» продолжает цикл «Ошибка „2012“». «Конец игры», намеченный древними пророчествами на 2012 год, резко и ощутимо приблизился… В маленький райцентр Пещёрку подтягиваются могущественные игроки. Они ожидают, что именно здесь им удастся перейти на новый, более высокий уровень бытия.
Авторы: Семенова Мария Васильевна, Разумовский Феликс
когда другого выхода нет… — И она прикусила тонкую губу, смерив землекопа властным взглядом. — А ведь сегодня ночью полнолуние, уважаемый герр Опопельбаум. Вам это ни о чём не говорит?
В холодных нордических глазах горели огоньки.
— Говорит, моя госпожа, — вздохнул землекоп. — Ещё как говорит.
Хищное, хитрое лицо хорька печально вытянулось. В полнолуние будет не до разговоров. Полнолуние поставит на четвереньки и отправит в ударный марш-бросок. Выплёскивать бешеную энергию, которой зарядит его трансформация. Он будет выть и мчаться, не разбирая дороги, непременно пустит кому-нибудь кровь, в общем, натворит всякого криминала. Да ещё и плохо запомнит, что с ним происходило…
— Ну вот и отлично, — скупо похвалила блондинка. — Сегодня после трансформации возьмёте след, влезете в логово желтомордых и нагадите им, как вы это умеете. Всё ясно?
— А утром я приготовлю вам раствор, — кивнул её спутник. — Мы сделаем плановую инъекцию. И у вас, мой дорогой герр Опопельбаум, до следующего укола пропадут ночные кошмары, а заодно и мучительные боли в пояснице. Уж будьте уверены, с концентрацией я не ошибусь…
И он сделал жест, как бы нажимая на шток воображаемого шприца. Кто другой содрогнулся бы, но землекоп лишь вытянулся по струнке:
— Яволь, мой штандартенфюрер! — Он щёлкнул каблуками и взял лопату «на караул». — Ваш приказ будет исполнен. Свой позор представители низшей расы будут отмывать долго…
Раков варили в железной двухсотлитровой бочке, да и то понадобилось несколько заходов. Варили по всей науке — в густо посоленной воде, с большим количеством укропа, до радикально красного цвета, когда между спинками и шейками страдальцев образуется ясно различимая трещина. Ещё в меню праздничного обеда значились рис, бастурма и ядрёный «русский» квас из импортного концентрата. По общему мнению, с этим квасом достойно мог конкурировать лишь «традиционный» ржаной хлеб, выпекаемый у нас из финского полуфабриката. Водку, приготовленную по особому рецепту, пока держали в строгом секрете и в разговорах старались не упоминать, дабы не подавать дурной пример детям. И без того — трудным…
— Ну, Олег Петрович, за тебя! — с чувством поднял кружку кваса Фраерман. — Чтобы и дальше все наши были живы-здоровы… Ура!
— Ура! — подхватил народ и дружно взялся за раков. Ярко-красных, очень горячих и упоительно многочисленных. На время воцарилась тишина, нарушаемая лишь вкусным хрустом хитина. Хрустело, кстати, не только кругом стола, но и под ним. Там, при всемерном содействии Краева и Варенцовой, трудился Тихон. Он, оказывается, тоже раков уважал и потрошил их сноровисто, не хуже норки или ондатры.
[46]Чего удивляться-то: порода, по крайней мере по батюшке, — камышовый кот.
— Эльвира, будьте так добры, передайте горчицу, — первым нарушил тишину Наливайко, с благодарностью кивнул и несколько покривил душой: — Ваши раки великолепны… А главное, кто бы мог подумать, что их столько в этой речушке!
На самом деле раки, если брать каждого по отдельности, были очень даже средненькие. И по части мясистости, и в том, что касалось поварского искусства, — зря ли Василию Петровичу понадобилась горчица. У себя-то дома в Питере профессор покупал членистоногих сам, а доводила их до нужных кулинарных кондиций Тамара Павловна. И между прочим, в кипяток живьём никого не швыряла. Топила жертв гастрономии в молоке, дожидалась, пока раки заснут, а затем варила до покраснения в пиве, вдвое разведённом чистейшей талой водичкой. Причём пиво она выбирала непременно бутылочное, круто солила, а уж что касается специй… Наливайко подцепил из тазика очередного рака и даже вздохнул. Дома этот несчастный ещё долго томился бы в сметане с французской булкой, на медленном огне, пока ставшую красной подливу не придёт пора смешивать с белым вином, и тогда-то… Ах, Тамара Павловна, Тамара Павловна, милая, любимая жена, затейница и забавница, на все руки мастерица… И это помимо того, что ещё и врач Божией милостью.
Наливайко разговаривал с ней на той неделе, когда ездил в Пещёрку. Супруга собиралась в столицу. По делу государственной важности. Она не позволила себе даже намёка, но в долговременном браке между любящими мужем и женой устанавливается особая связь. Лучшая в стране специалистка по мужскому благополучию как раз сейчас, вероятно, держала в маленьких надёжных руках самый что ни есть пульс Родины. И скорее всего, даже ласково вразумляла его
