Долгожданная книга Марии Семёновой и Феликса Разумовского «Новая игра» продолжает цикл «Ошибка „2012“». «Конец игры», намеченный древними пророчествами на 2012 год, резко и ощутимо приблизился… В маленький райцентр Пещёрку подтягиваются могущественные игроки. Они ожидают, что именно здесь им удастся перейти на новый, более высокий уровень бытия.
Авторы: Семенова Мария Васильевна, Разумовский Феликс
великого и ужасного обладателя, чьё имя лучше было не упоминать всуе: э, батенька, совсем себя не бережёте…
Тогда как законный муж кормил своей кровью всяческий гнус в лесной глухомани…
— Уважаемый профессор, я тут практически ни при чём, — распугав его мысли, улыбнулась Бьянка, она же Эльвира. Василий Петрович даже не сразу сообразил, о чём она говорила, и вскинул глаза, а Бьянка весело продолжала: — Мой номер в табели о раках четырнадцатый! Настоящий генералиссимус членистоногих у нас… — Она вскрыла очередной панцирь, слизнула икру, обвела глазами стол и вопросительно посмотрела на Фраермана: — Матвей Иосифович, а где же наш Мгиви? Этот сын чёрной Африки, отлично знающий, где зимуют русские раки?
— Мне генералиссимус докладывать не обязан, — отшутился Фраерман. Хлебнул квасу и принялся разделывать приглянувшегося рака. Правду сказать, шутки шутками, а вопрос Бьянки вверг его в некоторую задумчивость. В самом деле, Мгиви и Кондрат как ушли с утра, так и не возвращались. Не было за столом и немцев. Они поздравили Олега с выздоровлением, запаслись сухим пайком и свалили, сославшись на какие-то срочные дела. Как возьмут ещё да устроят в лесу фестиваль большой немецко-русско-африканской дружбы…
Раков сменили рис, свинина и опять-таки квас. Когда есть стало окончательно невмоготу, Коля Борода вздохнул и улёгся на алтарь реальной мужской дружбы.
— Отряд, подъём! — скомандовал он своим трудным подросткам. — Через пять минут собираемся у «Газели». Едем в Пещёрку на выступление китайского цирка. Будут мастера ушу, заклинатели змей, акробаты и гениальный иллюзионист, как бишь его… Сун Чай. Всё, время пошло!
На бородатом Колином лице было ясно написано: если не вернусь, считайте меня коммунистом. А если вернусь — налить не забудьте!
Когда «Газель» затарахтела и отбыла, на столе появились баночный «Будвайзер», «Алазанская долина», армянский коньяк и газированное вино, всё ещё именуемое «Советским Шампанским». И наконец, в качестве венца творения, возник сияющий Песцов. Он волок сорокалитровый молочный бидон. В посудине, от которой, наверное, ещё нескоро отлипнет прозвание «голубой мечты самогонщика»,
[47]плескался не огненный первач, но алкоголь «Кристалл», умело и заботливо доведённый до удобоваримых кондиций. То есть пропущенный через уголь, подвергнутый кипячению и горячим настоянный на благородном можжевельнике. В общем, всемирные производители джина, отведайте и удавитесь!
— Итак, братцы, дубль два, — снова начал Фраерман, поднял кружку и, по-ленински прищурившись в сторону Краева, показал все свои фиксы. — Олег Петрович, вот теперь действительно за тебя. Ура!
Скоро общество начало разбиваться на кружки по интересам, послышались беседы за жизнь и разговоры по душам. А почему бы и нет? Все свои, никто никому не должен, и делить нечего…
— Ну-ка, иди, иди сюда… — говорила Бьянка Тихону, улыбалась, как девчонка, и осторожно водила вдоль рыжего хребта пальцем. — И никакой ты не камышовый, ты просто самозванец… Тоже мне древнее священное животное. Да тебя фараоны к камышам и на версту бы не подпустили.
[48]Ладно, хоть ты и с помойки, я всё равно тебя люблю. Иди сюда, говорю, давай пободаемся…
Тихон бодаться не захотел. Перевернулся на спину и принялся ловить её руку. Лапы у грозного охотника были мягкие и щекотные.
«Я те дам — с помойки, — почти нежно про себя обратилась к Бьянке Оксана. — Сама ты с помойки. Ты бы видела, как он меня от этой… от мурры оборонял. У тебя такого кота нет…»
— И вот иду это я вечером парком после тренировки, — рассказывал ей Песцов, и его пальцы рассеянно комкали алюминиевую кружку, как будто это был бумажный стаканчик. — Луна с неба светит, сирень по сторонам дорожки цветёт, даже соловей где-то поёт… Красота, благолепие. И вдруг слышу за сиренью — крик. Вернее, стон. Женский. А я устал, жрать охота, завтра на службу вставать… Нет бы плюнуть, пройти, просто ускорить шаг. Так ведь не плюнул, мимо не прошёл, что с дурака взять… Ломанулся сквозь кусты — и что же вижу? Полянка, стоит белый «Лексус», и на заднем сиденье насилуют девчонку. Натурально насилуют — один ублюдок держит, а другой так и семафорит голым задом сквозь открытую дверцу. Я даже огляделся — может, кино снимают? Сериал какой-нибудь средней паршивости про бандитов?..
Нет, такую мать, ни камеры, ни софитов… Ладно, подхожу и для начала вынимаю голозадого из машины. Он брыкаться, я ему в пах, чтобы было что вспомнить. Второй мозги протёр — и тоже на меня, не так чтобы сильно умеючи, но с ножичком. Тут уже я озверел, «отдал якоря»
[49]и перестал их жалеть.
