Долгожданная книга Марии Семёновой и Феликса Разумовского «Новая игра» продолжает цикл «Ошибка „2012“». «Конец игры», намеченный древними пророчествами на 2012 год, резко и ощутимо приблизился… В маленький райцентр Пещёрку подтягиваются могущественные игроки. Они ожидают, что именно здесь им удастся перейти на новый, более высокий уровень бытия.
Авторы: Семенова Мария Васильевна, Разумовский Феликс
Возможно, эти постройки таили за стенами изысканную планировку и убранство вполне эрмитажного свойства, но снаружи они в большинстве своём выглядели коробки коробками. Зелёными и коричневыми, обшитыми узкой вертикальной доской.
«Ты хотел бы здесь жить? — спросила Вовика мама. — Давай помечтаем…»
Он проникся и начал высматривать за заборами местечко для настоящего индейского вигвама и самые толстые сосны, чтобы вешать на них круглые мишени для стрел; лук у него уже имелся — из тополёвых веток, с куском бельевой верёвки в качестве тетивы. В Питере ждала их возвращения комната в коммуналке, куда с ноября по март не заглядывало солнце. Там были отклеившиеся обои, малоприятный сосед и пять рублей до зарплаты, но они с мамой дурачились и веселились, присматривая себе загородную недвижимость, словно в шкафу наготове стоял чемодан долларов — выбирай, чего душа пожелает.
А потом они повернули за угол и увидели тот дом. Или дворец, как они потом много лет его между собой называли. Наверно, архитектурно в нём ничего уж такого особо дворцового и не наблюдалось. Мощный фундамент, два каменных этажа, башенка, балконы с перильцами… Скорее всего, дело было просто во впечатлении — весна, несбыточно-весёлые фантазии, удачно падавший свет… Если «коробки» стояли на своих участках словно отвернувшись, таясь в тени сосен от любителей нескромно заглядывать в окна, — дворец буквально распахивался навстречу, залитый солнцем, лучившийся каким-то радостным и гостеприимным доверием ко всякому, кто мог войти в его двери. И не подлежало сомнению, что там, за этими дверьми, ждала какая-то совсем другая, добрая и счастливая жизнь, полная чудесных открытий. А ещё там обитала музыка — неслышимая, без мелодии и без слов, но Вовик знал, что непременно вспомнит её, как только она зазвучит наяву.
Некоторое время они с мамой молча стояли перед воротами, а потом он сказал: «Я много денег заработаю. И тебе его куплю».
«Конечно, — сказала мама. — И ещё мы заведём собаку, чтобы она здесь гуляла. И двух кошек…»
Так вот. Оказывается, на пещёрских задворках таился если не тот самый дворец, чудесным образом перенесённый из курортного Репина, то — совершенно точно — его брат-близнец, возведённый по тем же чертежам.
Или опять всё дело было во впечатлении? В удачно падавшем солнце?..
Козодоев аж споткнулся, детские воспоминания на несколько мгновений вчистую стёрли реальность. Потом Вован тряхнул головой и увидел, что дом был — тот, да не тот. Пещёрский «дворец» отличался от репинского примерно так же, как реально получившаяся жизнь Козодоева — от той, которую маленький Вовик собирался прожить с мамой в купленном на будущие заработки особняке. Краска на его стенах
