Долгожданная книга Марии Семёновой и Феликса Разумовского «Новая игра» продолжает цикл «Ошибка „2012“». «Конец игры», намеченный древними пророчествами на 2012 год, резко и ощутимо приблизился… В маленький райцентр Пещёрку подтягиваются могущественные игроки. Они ожидают, что именно здесь им удастся перейти на новый, более высокий уровень бытия.
Авторы: Семенова Мария Васильевна, Разумовский Феликс
[107]
Архитектор Альберт Шпеер, выстроивший новую рейхсканцелярию, постарался на славу. Можно получить некоторое представление о величественном «Гроссе халле», который должен будет украсить преображённый Берлин…
Шёл сорок второй год, и собравшиеся в кабинете не знали, что «Гроссе халле», которому рейхстаг сошёл бы за невзрачную хозяйственную пристройку, так никогда и не будет построен. А мрамор со стен новой рейхсканцелярии в итоге украсит станции метрополитена в Москве…
Лёжа в углу, Блонди не без тревоги наблюдала за своим хозяином, расхаживавшим по мозаичному паркету. Хозяин был раздосадован и огорчён, и верная собака не знала, как ему помочь. Подойти приласкаться? Она была приучена не мешать. Предложить разорвать обидчика? Но толстяка, сидевшего в кресле, она очень хорошо знала. Это был свой.
— Геринг, вы должны мне пообещать, Геринг, — повторял хозяин Блонди, — что ни одна бомба англосаксов не упадёт на мой Берлин. Вы должны пообещать мне клятвенно, Геринг!
— Ну конечно, мой фюрер, я обещаю, — соглашался тучный собеседник, покладисто кивал и, невзирая на то что с приходом его фюрера к власти по всей Германии началась борьба с никотином, попыхивал толстенной сигарой — заокеанской, от тех самых англосаксов. — Пока я жив, мой фюрер, Люфтваффе этого не допустит.
Его мундир переливался дорогими металлами и камнями, которые мистически укрепляли налитое нездоровой полнотой тело. Золотым маршальским жезлом, что Геринг держал на коленях, можно было убить быка. В маленьких, глубоко посаженных глазах «наци номер два» светились ум, расчёт и отвага боевого лётчика, собравшего в Первую мировую все высшие фронтовые награды.
— То же самое, Геринг, вы мне говорили совсем недавно насчёт Кёнигсберга. — С силой, так, что в углу вскинулась Блонди, фюрер хлопнул ладонью по столу. — И что же? Запомните, Герман, Берлин — это вам не Кёнигсберг. Запомните, очень хорошо запомните…
Щёточка усов встала дыбом, чёлка упала на глаза, он стал действительно похож на бесноватого ефрейтора, каким его изображали в своей прессе враги. Блонди газет не читала, и внешность хозяина не играла для неё никакой роли. Она знала ему истинную цену. Когда он запирал двери, приглушал свет и начинал думать о страшном, его мысли обретали качество зримых теней. И не просто зримых — они прогибали ткань реальности, придавая ей форму. Через два с половиной года Гитлер будет сутки за сутками проводить в трансе, силясь в одиночку остановить армии, катящиеся с востока. Внешний мир истолкует его постоянное уединение как апатию, слабость и психический распад.
