Долгожданная книга Марии Семёновой и Феликса Разумовского «Новая игра» продолжает цикл «Ошибка „2012“». «Конец игры», намеченный древними пророчествами на 2012 год, резко и ощутимо приблизился… В маленький райцентр Пещёрку подтягиваются могущественные игроки. Они ожидают, что именно здесь им удастся перейти на новый, более высокий уровень бытия.
Авторы: Семенова Мария Васильевна, Разумовский Феликс
грибов к обеду притащат, а главное, на душе греха не добавится. И так-то — бульдозером не разгрести…
Когда над лагерем повисла тишина, Краев плотно уселся за ноутбук.
— Всё, меня не кантовать, — сказал он Оксане. — Зарэжу.
И — только клавиши застучали. Дорвался.
Варенцова легонько погладила его по голове и привычно отправилась на кухню, где уже трудился Песцов. В данный момент Оксанин коллега-террорист потрошил упитанную ондатру. Зверька добыл на речке Шерхан, причём с ловкостью, которой от громадной собаки люди обыкновенно не ждут. В руках Песцова всё кипело, ладилось и скворчало — приятно посмотреть. Бьянка тихо сидела над ведром с картошкой и с горестным отвращением выковыривала чёрные глазки.
— И вот это мы будем есть, — пожаловалась она Варенцовой. — Какую-то прошлогоднюю гниль из подвала. Когда молодую на рынке уже вовсю продают…
Нож и клубни она держала брезгливо, кончиками пальцев. «Ах, где ты, небо Италии… Лангустины, козий сыр, оливковое масло, молодое вино…»
— Дарёному коню… — усмехнулась Варенцова. — Особенно если он без фосфатов и азотов! — Вытащила нож и кончиком его, словно хотела проткнуть небо, важно показала куда-то наверх. — Это вам не фастфуд, а высокая оккультная политика. От самой Ерофеевны…
Присела рядом, засучила рукава и взялась за картошку — только кожура полетела.
При этом Оксана успевала поглядывать на Песцова. Интересно, что всё-таки он будет делать с ондатрой? Тушить, жарить на углях, варить, припускать в собственном соку?..
Песцов тем временем решительно открыл железный шкаф, в котором хранились концентраты, окинул взглядом полки и задумался, как полководец перед битвой. «Ну, со вторым всё ясно — пюре и тушёнка. А вот что изобразить в качестве супа? Бульон из копчёной грудинки у нас есть, но вот что бы в нём развести?..»
Брикетов и концентратов, клятвенно суливших то «вкус бабушкиного борща», то «аромат домашнего рассольника», имелось в избытке, но доверия Песцову они не внушали.
— Бьянка, угадай, — оглянулся он на подругу. — Первое, второе, третье или четвёртое?
Варенцовой они давно уже не опасались, а потому «Эльвира» была отправлена в отставку. Оксана была своя в доску. Не предаст, не продаст. Потому как на одной льдине, под одним Богом, в одном мире…
— Пятое, — тоном христианской мученицы отозвалась Бьянка. — А крыса для кого? Ох, Песцов, Песцов, доиграешься, будет тебе матросский бунт на «Потёмкине»…
[128]
— Ондатру, — Песцов принял стратегическое решение и начал вытаскивать из шкафа кирпичики борща, — чтобы ты знала, посвящённые называют «водяным кроликом», за вкус мяса. Оно у неё диетическое. И вообще, при мне про крыс плохо не говорить!
[129]
— Потому что крыски и мышки — звенья пищевой цепочки, их кошки едят, — рассмеялась Варенцова и внезапно спохватилась: — Тишка, ты где? Тихон, гад! Кис-кис-кис!..
Рыжий гад действительно не показывался с самого утра, и Оксана за него беспокоилась. Ну да, кот был очень самостоятельный и неплохо умел за себя постоять. И вообще — древнее, священное животное, умудрённое мудростью мудрых. Но вокруг всё-таки дремучий лес. А в нём — волки, коршуны, рыси…
— Мя-а-а, — отозвался знакомый голос с берёзы. Оказывается, пакостник Тишка уютно разлёгся на толстой развилке и подрёмывал там, свесив рыжую метёлку хвоста. Фига ли ему в дремучем лесу? Ему и при кухне очень неплохо…
— Тьфу на тебя, — с облегчением ругнулась Оксана.
Полководец Песцов тем временем постановил изготовить на десерт черничный кисель. Но не из ягод, которые дозревали в лесу, а опять-таки из брикетов. Размяв, он залил их холодной водой, размешал и начал доводить до кипения. Когда забулькало и поднялось, Песцов оттащил кастрюлю в тенёк и вновь переключился на успевшую подмариноваться ондатру. Накрошил лука, водрузил на сковородку и прижал крышку камнем потяжелее. Скоро пошёл такой аромат, что даже Бьянка не удержалась:
— «Потёмкин», кажется, отменяется…
— Тихо, женщина, не мешай процессу, — с напускной строгостью воздел ложку Песцов. Сбросил нагревшийся камень и принялся обкладывать ондатру картошкой. — Служенье муз не терпит суеты… Иди-ка лучше разбодяжь сухого молока для пюре!
Да, древние греки явно забыли предусмотреть музу не только для шахмат, но и для кулинарии. Ондатра «а-ля Песцов» румянилась и благоухала, жареная картошка покрывалась золотой корочкой. «Вы не любите крыс? Вы просто не умеете правильно их готовить…»
— Ондатра тапака,
[130]— объявил
