Долгожданная книга Марии Семёновой и Феликса Разумовского «Новая игра» продолжает цикл «Ошибка „2012“». «Конец игры», намеченный древними пророчествами на 2012 год, резко и ощутимо приблизился… В маленький райцентр Пещёрку подтягиваются могущественные игроки. Они ожидают, что именно здесь им удастся перейти на новый, более высокий уровень бытия.
Авторы: Семенова Мария Васильевна, Разумовский Феликс
перепуганной белки…
— Чёрт, — посмотрели друг на друга Варенцова и Наливайко. Всё поняли без слов — и синхронно кинулись к Краеву. На то он и джокер, чтобы всю правду знать.
А Краев, надумав проветрить заклинившие мозги, смотрел на ноутбуке «Правдивую ложь». Смотрел, светло ностальгируя и в глубине души переживая — и какого лешего потянуло Шварценеггера в губернаторы? Нет бы поднатужиться и новый хит снять. Поиграть с экрана мускулатурой. Искренне и простовато хмыкнуть на радость фанатам: «Ill be back…»
Или, может, они там ради любимца нации всё же подрихтуют конституцию, да и выберут Железного Арни президентом?
[151]Краев не особенно удивился бы…
— Олег, Тихон пропал! — ворвалась в палатку Оксана. — Как сквозь землю провалился.
— И Шерхан исчез, — прогудел из-за её спины Наливайко. — Странное совпадение! Олег Петрович, выручайте! Покопались бы в этой вашей ноосфере, ну что вам стоит! Они звери всё-таки городские, а тут болота, змеи, хищники всякие, далеко ли до беды…
В его голосе было столько боли, заботы и любви, что Олег тотчас остановил фильм и, не задавая дурацких вопросов, разом превратился в джокера. Помолчал мгновение, полузакрыв глаза… потом вздрогнул, как от удара током, и тихо произнёс:
— Хреново дело… Шерхан в Пещёрке… В большой беде… Тихон идёт по следу, но ему трудно…
— Ну да, с килограммом осетрины в пузе, — заново начала жить Варенцова.
Наливайко же угрюмо спросил:
— В беде — это как?
— А вот так, — мрачно пояснил Краев. — Лежит связанный под брезентом в пикапе. Если не вмешаемся, его съедят. Да не звери, а люди… В общем, надо ноги в руки — и в Пещёрку, детали уточним по дороге. Давайте, время уходит!
— Есть, понял, бегу к Моте…
И профессор выломился из палатки, чуть не унеся с собой полог.
— А я переоденусь пока, — сказала Варенцова. Вытащила из-под спальника оранжевую коробочку — и на глазах у изумлённого Краева стала превращаться в гражданку Притуляк, родом из Астрахани.
В брюхе «Гиганта» было холодно, шумно и оплывал лиловым светом менгир, закреплённый в особой раме из лучшего немецкого дуба. На поверхности его мерцали, перемигивались руны, и словно в ответ вспыхивати мандолы на стенах и знаки древней письменности Шаншунг Маар-инг, давно забытой в Тибете. Лица троих путешественников у сидевших на откидных скамьях, казались то кроваво-красными, то иссиня-чёрными, то мертвенно-бледными. Через линию фронта летела чета фон Кройц из Аненербе и тибетский Змеиный Лама. Все — в лётной амуниции, при парашютах и рюкзаках. Полузакрыв глаза, они настраивались на предстоявщее дело. Их не отвлекало даже свечение менгира.
Лама, с которым их недавно познакомили в «Ораниербурге»
[152]
у Отто Скорцени, фон Кройцам очень, не нравился. Одно слово, змей. Да к тому же матёрый. Вон какой выставил энергетический барьер — сплошная тьма, не пробьёшься. Не подглядишь, что у него на уме.
Лама, со своей стороны, примерно то же мог бы сказать и о фон Кройцах. Надменные арийцы (воздвигли зеркальную сферу, почему-то полагая при этом, что сами имеют право рыться у него в мыслях. Злобные, коварные твари. Кобель и сука, готовые с рычанием вцепиться в глотку. Ухо с ними нужно одержать востро и спиной ни в коем случае не поворачиваться…
