Новая родина никому не даётся просто так. Ее нужно заслужить. Заработать. Отбить. И при этом ещё остаться человеком.А это — очень сложно. Можно лишь делать что должно — и надеяться, что всё будет хорошо.БУДЕТ ЛИ?
Авторы: Верещагин Олег Николаевич
почему-то подумал офицер. Моди так любила фиалки. Снег завалит все. Фиалок больше не будет…
— Ты живой? — спросил он зачем-то.
Лешка поднял голову. Губы у него опухли и сочились кровью, но уже не из трещин — они были искусаны в лохмотья. Этими лохмотьями мальчишка улыбнулся штатовцу. Глаза у него были неожиданно чистые и ясные, без тени боли или усталости.
— Ты уже умер, — тихо сказал офицер. — Ты все равно уже умер. Скажи мне, каково это — чувствовать себя мертвым? — мальчишка улыбался. — Ведь ты уже мертв, слышишь?!
— Слышу, — совершенно спокойно и внятно отозвался русский. — Слышу. Наши идут.
Офицер выхватил из кобуры «беретту» и стрелял в распятого, пока затвор не остался, щелкнув в очередной раз, в заднем положении. Но и после этого штатовец продолжал снова и снова дергать курок, что-то шепча… пока не понял, что его рвет за плечо Джохар.
— Слушай, ты что?! — прокричал ваххабит. — Слушай, брось! — во дворе суетились, бежали люди; «хаммер» столкнулся в воротах с «брэдли»… — Патруль доложил: казаки! В километре на север, много, большая сотня, две, не знаю, много больше нашего, сюда идут! Да очнись ты! Ну?! Авиацию вашу вызывай! Ну что там?!
— Снег, — тихо сказал штатовец, мотаясь в руках Джохара. — Авиация не летает… Погоди, дай мне свой тэтэ.
— Зачем, он мертвый уже, — возразил ваххабит.
— Дай, очень надо…
— Ну на… — Джохар протянул штатовцу старый, но надежный пистолет. — Зачем тебе?..
Офицер посмотрел в небо. И, в эту секунду ясно осознав, что писем уже не будет, выстрелил себе в висок.
Рубан проснулся первым — по крайней мере, ему так казалось, пока он не увидел Игоря. Молодой дворянин, голый по пояс, стоял в развилке дуба — метрах в трех над землей, упершись ногами в ветки. Он что-то говорил — Женька смог разобрать, что это мертвый язык ариев, который обязательно преподавали в лицеях, но, сам зная на нем только полсотни слов, не понял, о чем говорит Игорь. А тот вдруг вскинул руки к начавшему подниматься Полызмею, что-то выкрикнул, смеясь и сделал быстрый кувырок назад — прямо с высоты, устояв на ногах.
— Доброе утро, — кивнул он Женьке и, легким движением усевшись со скрещенными ногами возле окончательно остывшей костровой ямы, достал припорошенный пеплом кусок вырезки. Рванул мясо зубами и, довольно урча, мотнул головой: — Садись, поедим, пока остальные не проснулись… Здоровая пища — то, что ты успел съесть до истечения срока годности…
Женька кивнул, умылся из фляжки и, присев рядом, взял протянутый Игорем ломоть мяса — розоватый в середине и поджаристый по краю. Игорь замети л, что, хотя снаряжение и оружие Рубана остались у гамака, но он положил у колена укороченную охотничью «пушку», наверняка заряженную картечью. Мысленно одобрив его, Игорь сказал:
— Отличное утро.
— Красивое, — согласился Женька, на миг перестав жевать. — Тут немного похоже на Сибирь. Ты был?
— Я там учился, — объяснил Игорь. — Слушай, а почему вы переехали?
— Охота к перемене мест, — задумчиво ответил Женька. — Мой отец не фермер, он офицер гражданских связистов. А мама — агроном, ей тут самое дело.
— У тебя братья, сестры есть? — поинтересовался Игорь.
— Младшие, — засмеялся Женька. — Два брата, и две сестры-близняшки.
— У Борьки была младшая сестра, — Игорь достал нож и начал разделывать мясо на почти порционные куски. — В конце зимы погибла в столице во время взрыва.
— Я слышал, — Женька нахмурился, — ужасно…
— Да, — кивнул Игорь. — Но вообще-то тут смерть — дело обычное.
— Ты в нас не очень уверен, да?
Игорь закончил резать мясо и, любуясь своей полевкой, сказал:
— А ты умный.
— Тебе известен хоть один начштаба-дурак?
— Вообще-то нет, — признался Игорь. — А что до моей не уверенности, то посмотрим, когда дойдет до дела. Лагерь во всяком случае вы разбили очень и очень неплохо. Если так же разобьете вабиска — будет совсем хорошо… Буди остальных. Пора — светает.
Земли за Дальней опустели уже довольно давно. В ужасе перед нашествием большинство вабиска, некогда довольно густо населявших эти места, бежали на северо-запад, под защиту рубежей границы. Оставшиеся тут оранги находились в ступоре, не понимая, что же, собственно, происходит — для их темного мозга перемены означали крушение устоявшегося и привычного мира. В общем, все происходило согласно рекламной туристской надпись: «Пройдите еще километр. Там никогда не бывает многолюдно.»
Около десяти часов прошли брошенную деревню вабиска. Дома, в которых уже поселились мелкие зверьки, пустыми окнами смотрели на двумя колоннами идущих по улице вооруженных мальчишек в синих
