А что будет, если группа подростков обнаружит портал, ведущий на другую планету? Они расскажут об этом родителям или «раструбят» на весь мир? Нет! Только сами и только вперёд! в новый мир!
Авторы: Верещагин Олег Николаевич
не сразу сделаешь, это нужно очень сильно людей… э… любить. Специфически. Я бы таким не стал убивать даже бешеную собаку.
Я сглотнул. Открыл пилку на «соболе» и стал спиливать древко пониже наконечника. Я старался прочно держать древко, но оно моталось в теле — и я почти ощущал боль от этого, как будто болт торчал во мне. «Будет хороший день,» — вспомнилось мне, и я плюнул на пол, не прекращая жутковатой работы.
Отличный день.
Наконечник отвалился с глухим стуком, как будто ждал этого плевка.
Я, как мог, подстругал древко — и рванул его обратно из тела. Так, что отлетел в сторону и едва удержался на ногах: оно вышло очень легко.
Юрка застонал и перекатился на спину. Я поднял к глазам кулак с окровавленной деревяшкой — и увидел на ней заляпанный алым, но различимый чёрный знак — чёрного паука… У кого‑то из здешних ролевиков явно была извращённая фантазия. Да и что это вообще за игра такая — из арбалетов по живому человеку?! Бушкова переели, что ли?!
Ох йо!!!
Отшвырнув обломок, я схватился за аптечку. Из обеих ран вяло, но безостановочно текла тёмная кровь. Некогда было думать, чистая дырка, или нет. Я схватился за «рюкзак»
, раздёрнул пошире подушечки и стал затыкать раны. Туго затянул стяжку, на всякий случай найденным тут же обычным бинтом притянул ладонь Юрки к плечу — «иммобилизовал конечность», как нам талдычили. Он застонал снова, напрягся, стараясь выбраться из наркотического дурмана. Что‑то пробормотал. Замер, как будто расплылся по столешнице.
Что я мог сделать? Я присел рядом на стол и стал ждать. Теперь мне не было ни страшно, ни как‑то особо противно. Растерянность прошла полностью. Временами я посматривал на Юркино плечо, но кровь не шла, даже не сочилась. Но ею очень сильно пахло в комнате. Тяжёлый тёмный запах… От него рот сам собой высыхал, появлялся на языке противный вкус.
Честно сказать, я хотел заглянуть в рюкзак на поясе кузена, но удержался. Чтобы занять руки, снял с того же пояса фляжку — в ней была вода, половина, не меньше полулитра. А я‑то водой не запасся — и отпил. Тёплая, но лучше такая, чем никакая; я только теперь ощутил, как хочу пить — и напился уже как следует, всё же оставив примерно половину Юрке. Очнётся — точно будет хотеть пить тоже. После кровопотери всегда хочется пить…
…Что же с ним случилось? Дружки — этот Роман с девчонкой — думали явно, что он дома. Тётя Лина определённо говорила, что в походе. А он оказался тут, да ещё с арбалетной стрелой в плече. Случайное ранение, играли и заигрались? Такое бывает, я знал похожие случаи. Шарахнут, не думая, а потом дружно разбегаются вместо того, чтобы помочь… Одного моего знакомого так чуть не угрохали из пружинного ружья для подводной охоты. Но вроде как уже не в этом возрасте… Или реально хотели убить?! А кто? Зачем? И почему так странно‑то?!
Я — чисто ради интереса — опять достал свой телефон, пощёлкал. Фик… Ну правильно, так и было задумано бдительными органами, в случае чего ни один шпион с завода дозвониться своему начальству не сможет… вот бред‑то в голову лезет, не было тогда мобильников… Осмотрел разрезанный жилет Юрки — там оказалось полно разной мелочёвки, типично туристской, рассованной с толком, умело — всё под рукой. Ножны на поясе были от здоровенного ножа, тесака, скорее всего. В отдельном кармашке сохранился ещё один нож скелетный
, «гарпун». Ага, раз «гарпун» — значит, в ножнах висел «бобр», они в комплекте идут. Здоровенный тесачище, настоящий набор «всё для всех». Пилить можно, рубить, проволоку гнуть, даже землю копать. Кошку из рукоятки сделать можно… если приспичит. Неужели где‑то посеял? Жалко, вещь такая, посеешь — не прорастёт…
Я вздохнул. Ещё раз потрогал жилет. Тоже вещь хорошая, а я его так от души распорол… В наплечном кармашке, как раз под разрезом от моего ножа, прощупывался какой‑то твёрдый кусок. Решительно расстегнув липучку, я достал…
Хм. Я не без труда, почти вывернув кармашек, достал небольшой — с грецкий орех — угловатый камешек. Тёмный… но в какой‑то момент, вертя находку в пальцах, я различил в его глубине сиренево–фиолетовый огонек и посмотрел на свет.
Камешек зажёгся мягким фиолетовым пламенем. И я понял, что это такое — мгновенно. Я видел такие камни — неогранёнными в музеях, обработанными — в украшениях.
— Аметист! — вырвалось у меня.
Говорят, здешние реки иногда выносят в Ледовитый океан драгоценные камни, вымытые из скал Южной Сибири. Но передо мной был камень, явно ещё недавно находившийся в земле или в скале — совсем необкатанный, весом не меньше ста пятидесяти карат
.
