А что будет, если группа подростков обнаружит портал, ведущий на другую планету? Они расскажут об этом родителям или «раструбят» на весь мир? Нет! Только сами и только вперёд! в новый мир!
Авторы: Верещагин Олег Николаевич
— Положи, — услышал я сиплый голос.
Юрка привстал на локте. Глаза у него были всё ещё крепко очумелые, но говорил он твёрдо и повелительно. Да, мой братец совсем не походил на чокнутого ролевика.
— Я не собирался его брать, — ответил я, опуская камень на место. — Просто стало интересно.
Он сел, качнулся, покосился на повязку, потом отвёл глаза и оперся здоровой рукой о стол:
— Это аметист, — хмуро сказал Юрка. — Сто шестьдесят семь карат. Но после хорошей огранки будет не больше ста двадцати.
— Можно не гранить, — сказал я, сам удивляясь нелепости такого разговора. — Просто отшлифовать, чтобы заблестел. Потом оправить в серебро — в виде листьев сирени. И сделать перстень. Например. Аметисты стоят двести долларов за карат, будет где‑то двадцать тысяч… — я сказал и сам поперхнулся.
Он хмыкнул. Посмотрел на меня не то чтоб с приязнью, но с отчётливым, пристальным интересом.
— Ты не здешний, не из нашего города? — уточнил он. — Я тебя не знаю,
— Знаешь, — возразил я. Юрка окинул меня взглядом снова. Дёрнул углом рта, но ничего не сказал, и я вынужден был продолжать сам — получилось не так эффектно, как если бы он стал удивляться, возражать и расспрашивать дальше: — И я тебя знаю. Ты Скиба. Юрка Скиба. А я твой двоюродный брат. Влад Сторожилов.
Мне доставило удовольствие увидеть, что он удивился. Но тут же удивление сменилось на его лице открытым, нескрываемым презрением. Просто убойным презрением, я бы сказал.
— А, турист… — сказал он. — Удивительно, что тебя занесло сюда. Сказка просто.
— Туристы любят осматривать достопримечательности, — ответил я. — Ну что, дотащимся до дома? Тебя там уже дружки ищут.
Вообще‑то я хотел его прямо спросить, где он ухитрился заработать такое ранение. Но это желание пропало из‑за явной враждебности, которую он даже не хотел скрывать. Да, похоже, всё здорово осложнялось. Я и раньше встречал такую реакцию на «богатеньких», но с Юркой мне год жить под одной крышей… Плоховато.
Он между тем напился из фляжки и спросил, неловко завинчивая её одной рукой:
— Где тесак?
— У тебя не было.
— Блин… — Юрка слез со стола, но тут же вспотел — крупный пот буквально обсыпал лицо — побледнел и сел обратно, закрыв глаза и прикусив губу. Тяжело задышал, уронив голову. Посидел, с одышкой перечислил: — Жилету хана, куртке хана, тесак посеял… везение. Поможешь дойти домой?
— Да, — я взял его тон — отрывистый и неприязненно–деловитый.
— Матери ни слова не говори.
— Не беспокойся.
— Помоги задрапироваться, — он кивнул на своё порезанное барахло.
Я кое‑как замаскировал его обрывками. Критически посмотрел — получилось ничего, кузен мой походил теперь не на жертву неудачной попытки убийства, а скорее просто на оригинальничающего молодого человека. Правда, на ногах этот оригинал стоял не без труда, то и дело морщился и нехорошо опускал голову. Я наблюдал за ним без особого сочувствия. Судя по всему, он вообще в сочувствии не нуждался. А Юрка между тем оттолкнул ногой под стол то, что осталось от стрелы, и тихо что‑то сказал. По–моему, ругнулся.
И я не выдержал.
— Кто тебя так? — спросил я. Юрка ответил бешеным взглядом. Но это была злость как раз не на меня, я уловил сразу.
— Да так… — он неожиданно улыбнулся. Той улыбкой, которые в старых романах назывались «зловещими». Раньше я не думал, что можно и правда улыбнуться зловеще, особенно в нашем возрасте; то, что гопники из подворотен принимают за «зловещие» улыбки — это так, просто тупая дебильная лыба. Нет. Оказывается — можно. Так улыбался, наверное, какой‑нибудь лощёный виконт, который запросто зарежет человека, но при этом постарается не запачкать своих кружевных манжет и не залить некрасиво всё вокруг кровью. — Неудавшаяся коррекция поведения отдельных индивидуумов в условиях нестабильного социума.
Хм. Я про себя оценил ответ на «5+». После такого ответа 99% наших ровесников интуитивно понимают, что их роняют ниже уровня плинтуса и лезут в драку, хотя не понимают, что именно им сказали.
Отвечать я не стал — молча подставил плечо.
Юрка так же молча пошёл к дверям сам.
Честно говоря, мне очень хотелось «сдать» Юрку, когда мы вернулись домой. Благо тётя Лина как раз перед нами вернулась тоже. Потому что он вёл себя совершенно хамски. Так, как будто я пустое место. «Поможешь дойти домой», видимо, было сказано в приступе слабости — он даже по рельсе над речушкой прошёл сам, не глядя вниз и не покачнувшись ни разу. Короче, вёл себя так, как будто меня вообще нет, и я ощущал себя всю дорогу каким‑то ничтожным хвостиком. Это не могло не удручать. И не то чтобы я так уж хотел задружить
