Новое место жительства

тут вечно будут драться за нефть, потом — за воду, потом — за воздух. Потом — за человеческое мясо, наверное. Где‑нибудь в подземельях. Не знаю. Но они… они… — голос Юрки опять стал вдруг тоскливым. — Они никого не хотят слушать. Даже самих себя. Тем более не послушают нас. Они так хотят, чтобы у нас было счастливое будущее, что не спрашивают — хотим ли мы его. Но если мы ничего не можем изменить здесь — может быть, мы сможем начать заново. Ещё где‑то. Именно мы. Вот мы. Где‑то… где‑то не здесь.
   Он опять замолчал. Превратился в чёрный силуэт. Перестали падать камешки слов…
   …И тут я всё понял.
   И во всё поверил. Сразу.
   Не знаю, как это получилось. Почему получилось. Может быть, когда тебе нет ещё четырнадцати, можно сколько угодно прятаться за иронией и высокомерными словами — но в душе ты всё равно знаешь, что чудеса бывают? В тот момент я не думал об этом. Я — просто — подумал — понял — и — поверил, и эта вспыхнувшая вера каким‑то наитием оформилась в слова — в тихий выдох… но Юрка его услышал. Не мог не услышать, потому что ждал его.
   Я ощутил, как остановилось на миг сердце — а потом забилось быстрыми, частыми рывками. Глядя на плывущий в светлом ночном небе профиль кузена, я негромко спросил, сам не веря своим словам — хотя уже всей душой верил в их смысл:
— Юр. Вы нашли проход на…
   Его голова качнулась — силуэт снова ожил:
— Мы нашли проход на другую планету, Славка.

— Это было позапрошлым летом. У нас в заводском комплексе тогда жило не меньше трёхсот беспризорников. Толпа. Посёлок целый. Как магнитом их туда со всего края тянули. Их пару раз пытались отлавливать, но бесполезно, ты же видел — там полк нужен, чтобы прочесать. Да они и не доставали никого. То что‑то разгрузят, то погрузят, то рыбой торгуют, то грибами, металл оставшийся сдавали… В общем, мы с ними контачили. Они были нормальные ребята. И о младших заботились, как могли, и девчонок своих в общем‑то не обижали, даже кто постарше и посильней. Наркотики там или напиваться сильно — тоже не было. Правда курили многие и пиво пили… Ну вот. Мы с ними вроде как дружили. Я имею в виду — нашу турсекцию. А потом однажды — зимой — я прибегаю туда на лыжах. Ткнулся — никого. Нигде никого. Только надпись на стене…
— «Мы уходим. Прощайте!!!» — вспомнил я виденную мною на заводе здоровенную надпись. И не ошибся — Юрка кивнул:
— Да… Ну, я погрустил, поудивлялся — куда это они зимой всей компанией рванули? Там в подвалах — ты не был, не залезал? — целый комплекс жилой можно разместить на трёх ярусах, изоляция хорошая, одним поленом на день целую комнату протопить можно… Да и разговора никакого не было у них про то, чтобы уходить! Не собирались даже…и некуда… Я поискал немного ещё, к своим вернулся. Рассказал. Ну, поговорили, а через неделю мы уже вроде бы и забыли про это. И тут я как‑то на базаре в воскресенье… в конце апреля это было… вдруг вижу одного из мальчишек, он у них из вожаков был. Идёт, а с ним — ещё две девчонки, младше и незнакомые. Тащат сумку с барахлом. Я окликнуть сперва хотел… а потом вдруг как кто толкнул — помолчи! Ну, я и пошёл за ними…
— И?!. — почти выкрикнул я. Юрка вдруг рассмеялся — как‑то легко и удивлённо, как человек, узревший доброе чудо:
— И? И через час оказался на Перекатной. Это речка такая, я тогда даже не знал, что её так назвали. Блин, я так перепугался! — он стукнул затылком в раму и снова так же засмеялся — над своим тогдашним страхом, от своего теперешнего счастья. — Вошёл следом за ними в комнату… они там какие‑то щиты отодвинули, большой такой проём появился, они туда, щиты изнутри опять заложили… Ну, я отодвинул, вошёл. Темно. Два шага сделал — и всё. Упал куда‑то, ничего подумать не успел, только затошнило. А потом раз! Стою на речном берегу. И они на меня метров с десяти пялятся, как на призрак.
   Меня вдруг тряхнуло.
— Если ты врёшь… — начал я угрожающе, сам холодея от этой мысли. Юрка отмахнулся:
— Знаю, знаю. Ты вобьёшь мне в язык большой зазубренный гвоздь и медленно выжжешь глаза раскалённым паяльником.
— Нет, — тихо ответил я. — Нет. Просто… разочаруюсь.
   Юрка посмотрел на меня с подоконника и признал без насмешки:
— Да. Это сильно — если в чём‑то разочаровываешься. Но я не вру, Владька.
— А дальше?! — жадно спросил я. Юрка вздохнул:
— Дальше… Дальше было по–разному. Я ещё мелкий был, романтики хотелось, а для них это была не романтика, а жизнь. Понимаешь — жизнь по–настоящему, не как здесь. Как подарок за мучения, за одиночество, за взрослую подлость, за… — он махнул рукой. — Короче — небывалый подарок. Я потихоньку остальных ребят из секции с ними познакомил — Ромку, Нину… ты их видел… Ну и других. Ну, долго рассказывать. В общем, мы стали помогать. Сперва