А что будет, если группа подростков обнаружит портал, ведущий на другую планету? Они расскажут об этом родителям или «раструбят» на весь мир? Нет! Только сами и только вперёд! в новый мир!
Авторы: Верещагин Олег Николаевич
Юр, — осторожно начал я, улегшись и слушая, как он возится, никак не успокоится, голова к голове со мной, — они кто? Мишка, Ларка, Сашка этот…
— Мишка тут живёт, — неохотно ответил он, кажется, думая о чём‑то своём. — Овец разводит, тут хорошие поляны есть недалеко. Свиней… Ларка — его сестра. С ними ещё парень с девчонкой живут… Ну а кроме овец содержат вот — что‑то типа придорожного трактира. А Сашка — бандит он и есть бандит. Я подозреваю, что он в Ларку просто крепко влюблён. Это даже с гадами бывает.
— Он тебя подстрелил, что ли? — уточнил я.
— Не он лично, но его шестёрки… — буркнул Юрка.
— А почему вы его сюда пропустили‑то? — допытывался я.
— Да никто его не пропускал! — досадливо огрызнулся Юрка и повернулся на лавке так, что она даже скрипнула жалобно. — Он вместе с Яном пришёл, с теми беспризорниками, которые на заводе жили. Обычный был с виду парень. А тут поселился на западе, никто и оглянуться не успел, как он там натуральное крепостное хозяйство отгрохал. Тут тебе и наказания кнутом, и право первой ночи… Его, конечно, вышибли в горы. Но с ним весь мусор ушёл. Мы‑то думали, они там друг друга передавят, как крысята, в первую же зиму. А Сашка их «построил», да ещё как. И войну нам объявил самым натуральным образом… Он умный, смелый, знает много, обаятельным быть может. Ну вот гад человек. По натуре гад, и гордится этим. Может, просто всем на свете мстит так за беспризорность, а может, тоже далеко идущие планы имеет. Только не такие светлые, как мы.
— Ну а чего вы его не ликвидируете? — вырвалось у меня. Юрка устало отозвался:
— Второй Ян нашёлся… Владька, ты когда‑нибудь человека убивал?
— Нееет… — пробормотал я. И притих. Но не выдержал — спросил:
— А ты… убивал?
— Спи ты, я тебя очень прошу! — сорвался Юрка и замолчал наглухо, даже шевелиться перестал.
Я заткнулся.
Было очень тихо и очень темно. И почти беззвучно, только в одном из углов что‑то слабенько не то потрескивало, не то постукивало, и от этого звука в темноте мне было неуютно. Я вдруг ощутил себя очень одиноким, очень слабым, беззащитным и беспомощным, а мир вокруг представился мне враждебным и опасным до последней степени. И даже Юрка сделался каким‑то чужим.
Я не знаю, сколько я так пролежал. Помню, что всё‑таки не спал, когда вздрогнул от голоса Юрки — тоже ничуть не заспанного:
— Ты чего не спишь?
— Откуда ты знаешь? — спросил я.
— По дыханию слышу… Если из‑за стука, то это просто шуршик.
— Какой… шуршик?! — мне за одну лишь секунду чего только не представилось. Юрка в темноте хихикнул:
— Ну… дух местный. Да он не опасный. Ему только раз в год надо девственника или девственницу в жертву приносить… — и вкрадчиво напомнил: — Ты ведь девственник? — но тут же пояснил: — Животное такое, вроде крота, но покрупней и на землеройку больше похоже. Вообще оно чаще всего под камнями живёт, а тут вот угол землянки облюбовало… Нору углубляет. Ларка его прикормила здорово, он мышей хорошо давит в амбаре.
У меня отлегло от сердца. Но я знал, что испугался, и знал, что Юрка это заметил. И там… когда мы вошли… там он тоже заметил мою трусость. Наверняка заметил. Поэтому я и сказал, глядя в тёмный потолок:
— Юрка… ты знаешь… я, наверное, домой утром вернусь.
— Что такое? — его голос был равнодушным. Я начал объяснять, с каждым словом испытывая всё более и более сильный стыд:
— Вечером… ну вот сейчас… когда он в нас целился… В общем, я передристал до столбняка. Стоял и ждал, когда он пальнёт. Даже убежать не посмел… Так что… так что не гожусь я вам, наверное… — Юрка молчал, я продолжал: — Тут какие‑то особенные ребята нужны… Нет, я тоже думал, что я особенный, а я… Я подумал ещё… вот, я всегда полицию не любил, а на самом деле…
— Что «на самом деле»?! — неожиданно резко спросил Юрка. — Вот я не понимаю. Это как же нужно людей опустить, чтобы они от всякой тухлой мелочи начали за спины «профессионалов» прятаться! А профессионалам не жирно будет? А мелочь не обнаглеет? А люди себя защищать не разучатся? Ты ВОТ ПРО ЭТО думал?! Или тебе психолог нужен, чтобы думать, решать и действовать?! Тогда тебе точно обратно надо бежать — нет тут психологов, не завезли!
— По–моему, Ворон не мелочь… — возразил я, но Юрка меня оборвал:
— Я не о нём. Я вообще. Вот ты спросил — почему мы его не ликвидируем. Ян на каждое совещание Капитула приходит и этот вопрос ставит — и ребром, и наискось, и на попа, и на вид… Мол, давайте устроим большую облаву и задавим наше местное Зло. И пусть вон Пашка Большими Красными Буквами впишет в Главную Летопись про это, блин, великое дело, которое я возглавлю. А мне тошно! — Юрка сел. — Тошно давать согласие на такую облаву! Тошно, что про эту победу в летописи через тысячу лет читать будут! Тошно, что враги сами
