А что будет, если группа подростков обнаружит портал, ведущий на другую планету? Они расскажут об этом родителям или «раструбят» на весь мир? Нет! Только сами и только вперёд! в новый мир!
Авторы: Верещагин Олег Николаевич
здешнее солнышко–Перун приятно припекало, я был сыт и полон любопытства и проскочил этот километр минут за пять, не больше.
Крепость Яна сильно отличалась от Капитула. Видимо, так задумывалось изначально. Ян — или кто там её строил — поступил просто: на северо–западной окраине Белограда, там, где начинались овраги и скальные отроги, выбрал большой высокий и очень крутой холм, я бы сказал, со склонами градусов под 50, не меньше. Скорее всего — с удачно–плоской от природы вершиной, срыть такое вручную — нужно месяц работы круглые сутки и тысячи три сменщиков — и крутыми склонами. Вершину окружил частокол из могучих заострённых дубовых брёвен — метра три высотой — над которым поднимались остроконечные крыши трёх башен, украшенные коваными большими флюгерами в виде бегущих волков. К одностворчатым подъёмным воротам вёл с луговины перед холмом пологий и длинный прочный деревянный помост на опорных столбах, довольно широкий, всадник вполне проедет. Над воротами внушительно развевался уже знакомый мне флаг с крестами и волчьей головой. Волчья голова, как видно, была личным символом Яна.
Сейчас ворота были открыты — точнее, подняты, там была одна створка, собранная из могучих дубовых плах на стальных скрепах, она поднималась на цепях. Но основное действие разворачивалось внизу, на луговине. Видимо, в самой крепости места было не очень много, и её обитатели тренировались именно тут, снаружи.
Сейчас тут было человек тридцать, одни мальчишки — по крайней мере, девчонок я не заметил. И, чтобы понять точно, сколько здесь людей, нужно было внимательно присмотреться — они всё время передвигались, причём очень быстро и не только на ногах, но и верхами. Могло показаться, что все ошалели на каких‑то диких каникулах без присмотра взрослых и сейчас просто–напросто носятся туда–сюда в этом ошалении. И только когда я пригляделся на самом деле внимательно, я понял, что вижу тренировку. Тренировку воинов.
И замер от чернейшей зависти и невольного восхищения.
Ребята занимались вольтижировкой, преодолевали препятствия на солидно оборудованной самоделковой полосе, тренировались с пиками, клинками, топорами, арбалетами, луками и пистолетами, метали в цель ножи, дротики и топоры, спарринговались врукопашную — и один на один, и двое на двое, и двое на одного… Шум, гам, крики, выстрелы, конское ржание, глухой топот копыт… и смех — вся эта крепкая бодрящая смесь словно бы висела в воздухе над предхолмьем, делая его каким‑то особенным, свежим и приятным.
— Тррра! Сты–сты–сты… уххх ты мой хорошиииий…
— Хоп! Хоп! Хоп!
— Бей — оппа! Опа! Вот так! И так!
— Смотри, точно в центр…
— Теперь давайте двое на двое! Жека, не подпирай столб, не упадёт!
— И–и-и… аххх! И–и-и… аххх!
— Вот так поворачиваешь — смотри, вот так — и он сам из руки вылетает…
Те, кто сторонится такого — из страха боли, из какого‑то высокомерия, или, как говорится, не дай бог, потому, что кто‑то из взрослых сказал, что это «не креативно», что это «дикарство» или наговорил ещё каких‑то умных слов про «неагрессивность» — просто дураки, которые живут в коробке с ватой и там же помрут. Даже если коробка стоит миллион баксов — это ничего не меняет.
А те, кто учит мальчишек сторониться — по–моему, настоящие растлители и убийцы. Убийцы душ. Трусливые гады, готовые отрубить пацану ноги и руки из боязни, что он может сломать себе шею.
Ха. Но тут таких нет. Не завезли, как сказал Юрка про других гадов.
При мысли об этом мне стало весело, и я решил посмотреть ещё ближе. Никто на меня никакого особого внимания не обращал. Зрители и болельщики то и дело становились участниками тренировки, участники занимали их места… А ещё через миг я заметил Яна.
Князь, казалось, находится одновременно повсюду — он шутил, подбадривал, показывал, как надо что‑то делать, отвечал на шутки и подколки, смеялся, чокался с кем‑то кружкой… Всё происходящее ничуть не походило на унылые–лишь–бы–отделаться тренировки по обязанности — и на показательно–неистово–освирепелые «месилова» «профессионалов» тоже ничуть не смахивало. Оставалось полное ощущение того, что всем ребятам вокруг просто–напросто доставляет чистейшее удовольствие заниматься тем, чем они занимаются, и они делают это потому же, почему дышат — без этого нельзя жить и этого не замечаешь. Почти отовсюду слышались смех и одобрительные выкрики. Вот они достигли апофигея, так сказать — Ян верхом мчался галопом к двум свежим ростовым мишеням, держа в руках пару длинных, блестящих узорным металлом, пистолетов. Шарахнул гулкий, резкий двойной выстрел, рвануло в стороны клубы синеватого дыма, Ян промчался между мишеней — в тех остались солидные щепастые
