Валери Сеймур искренне считала, что в жизни ей не особенно везло, но финальным аккордом ее невезения стало появление нового декана на факультете артефакторики в университете Свонвэлли. Профессор Дин Лестер очаровал абсолютно всех, однако Валери отлично знала, кто он такой на самом деле. Теперь осталось только отомстить человеку, который десять лет назад успел изрядно насолить семейству Сеймур.
Авторы: Пьянкова Карина Сергеевна
меня с сочувствием и недоумением.
— Ну так просто езжай вместе с ним в Вессекс, — произнес он это как нечто само собой разумеющееся.
Как же я растерялась, услышав один и тот же совет — или предложение? — практически подряд от Уилли Ласлоу, и от Джея Прескотта. Словно бы они сейчас на одной волне. Наверное, так влияло проживание под одной крышей, не иначе.
— И что мне там делать? В Вессексе? — спросила я обреченно, считая свой вопрос риторическим. Откуда, в самом деле, Джею было знать, что именно я смогу делать в чужой стране.
— Ну, подозреваю, профессор Лестер и твою судьбу без своего заботливого участия не оставит, — многозначительно шепнул мне на ухо однокурсник, а после еще и подмигнул, уж точно стало понятно, к чему именно он клонит.
И почему же только все верят…
— Мне и так несладко от этой досужей болтовни, — проворчала я на чересчур развеселившегося приятеля. — Вот еще и теперь ты взялся мучить меня.
В веселом обычно взгляде Прескотта проскользнула тень укоризны.
— Да кто тебя мучает-то? Любишь пострадать попусту — вот и все. Ну и вечно трясешься из-за того, кто что брякнет. Люди всегда будут болтать, любят они это дело. А я просто радуюсь за тебя.
Радуется он…
В аудиторию, где предстояла пытка преподаванием в исполнении профессора Ласлоу, я входила с тем же чувством, с которым, вероятно, приговоренные к смерти восходили на эшафот. Но подбородок мой был высоко вздернут, а плечи расправлены. В конце концов, я вхожу в элиту нашего маленького болота и это для меня щит и броня.
Моя группа, в которую — господи спасибо за это! — входил и Джей, косилась на меня с ожиданием и даже предвкушением. Вчерашний скандал, который закатила мне Эльза Ласлоу, уже стал в полной мере достоянием общественности, так что второй серии мелодрамы в реальном времени ждали, наверное, все поголовно. Наверное, даже Прескотт в каком-то смысле хотел узнать, чем закончится сюжетная линия, главными героинями являемся мы двое — злобствующая старая дева Эльза Ласлоу и я, девушка из элитного студенческого общества, с виду воплощенное благополучие.
Еще несколько дней назад я могла с уверенностью сказать, что симпатии публики целиком на моей стороне, стороне хорошей девочки, то теперь бы не поручилась, что нам обоим с профессором Ласлоу не желают падения на дно зловонной ямы. А если мы там действительно окажемся вдвоем, злорадства и мне, и матери Уилли достанется поровну, потому что правда была такова — как бы я ни лезла из кожи вон, чтобы оказаться для всех и каждого хорошим человеком, примером для подражания и прочее, прочее, прочее… Меня не так уж сильно и любили. Я добилась слишком уж большого благополучия в нашем маленьком университетском мирке, чтобы симпатия ко мне оставалась действительно искренней.
Первым порывом стало спрятаться подальше, сесть против всех своих обыкновений на последний ряд… Но в итоге, сжав зубы, я устроилась как и всегда за первой партой. За ней я сидела преимущественно одна, демонстрируя знания и готовность поделиться ими по любому поводу.
Со мной никто не пытался заговорить, даже Джей уполз в свое логово на последний ряд, чтобы там пересидеть пришествие Эльзы Ласлоу с наименьшим ущербом для себя. Впрочем, как я думала, Прескотту можно было сегодня не сомневаться, ущерба ни для кого помимо меня не предвидится. Всю злость профессор Ласлоу наверняка сегодня выплеснет исключительно на одну персону.
Она вошла в дверь как воплощение возмездия, правда, далеко не справедливого. Сегодня Эльза Ласлоу выглядела куда хуже обычного, со стороны могло показаться, будто преподавательница не спала ночь напролет: ее глаза, которые были и так уже глубоко посаженными, теперь вовсе ввалились как у покойницы, да и кожа стала серой, явно не такой, какой бывает она у людей здоровых. Профессор никогда не выглядела хоть сколько-то привлекательно или даже жизнерадостно, но сегодня ее вызывающая некрасивость открыла новые горизонты.
Вместо приветствия женщина с оглушительным грохотом швырнула на стол свой старомодный кожаный портфель, который был у нее в руках все те годы, которые я училась в университете. Говорили, портфель этот Эльза Ласлоу носила едва не с первого своего рабочего дня в университете. Подумалось даже, возможно, ее сумка старше Уилли.
Разумеется, первого взгляда, долгого и тяжелого, словно свинцового, удостоилась именно я. Встретить его бестрепетно стоило едва не всех моих душевных сил. Профессора Ласлоу по неизвестной мне самой причине я боялась до дрожи как боялась бы встреченную лису с текущей изо рта пеной.
Проверив посещаемость, преподавательница, как я и предполагала, устроила пытку допросом по материалу. В принципе, ничего
