Итак, впереди у нашего Главного Героя два безумных дня во время начала Февральской революции 1917 года. И сделать ему нужно лишь сущую безделицу — за эти два дня спасти Россию. Самому предложить обществу альтернативу, в которую оно охотно согласится поверить. Альтернативу, которая предложит новое будущее для всех, а не для какого-то класса или группы.
Авторы: Бабкин Владимир Викторович
стать диктатором и возглавить революцию в России.
Впервые на лице Лукомского проявляется удивление. Он рассматривает меня, как будто видит заговоривший о стратегии диван. Алексеев все еще иронично смотрит, но проблески удивления мелькают во взгляде. Дядя Сергей впервые за время моей речи оторвал взгляд от темного окна и уставился на меня. Не то, чтобы новость эта была каким-то невозможным откровением, но, по крайней мере, в головах их пошли какие-то сопоставления известных им фактов и анализ возможных вариантов в связи с этим.
В любом случае, начального интереса я добился. Эх, господа хорошие, не знаете вы, как эффективно работают СМИ по промывке мозгов в двадцать первом веке. А у меня знаний и практического опыта воздействия на аудиторию несравнимо больше, чем у всяких политОлухов, которых мы приглашали в студию в мое время. Итак, продолжаем наше вещание, уважаемые телезрители. Мы работаем без рекламных пауз. Не переключайтесь.
Делаем драматическую паузу, меняя тему. Пусть возникший интерес пока подвиснет в их головах.
— Как вы все знаете, я всегда был сторонником общественных реформ, здоровых преобразований и расширения народных прав и свобод. Но я, тем не менее, являюсь русским патриотом и генералом Русской Императорской Армии, и я знаю, к какой катастрофе приведет Россию та неконтролируемая революционная вакханалия, которая сейчас происходит в столице. Я прибыл убедить брата пойти на определенные уступки и предотвратить революцию решительными и эффективными мерами, как военного, так и общественного характера, которые снимут остроту выступлений и дадут Империи плавно, без лишних потрясений выйти из революционной ситуации, не допустив развала армии и страны. Могу сказать, что моя миссия удалась лишь наполовину. Мне удалось уговорить Государя провести определенные реформы, но мне не удалось убедить его объявить о них немедля. К сожалению, наш Государь отложил обнародование реформ до своего прибытия в Царское Село. Объявить об этом он хочет именно там. Я же, воспользовавшись уже привычным «Ильей Муромцем», присоединюсь к нему, когда он уже прибудет на место. Пока же я хотел бы заручиться вашей поддержкой и обсудить перечень срочных реформ, которые смогут, как минимум, смягчить остроту ситуации и открыть двери для глубоких и коренных реформ в нашем обществе.
Делаю сюжетный поворот в своих речах, опять переключая внимание аудитории на новую тему.
— Однако, господа, мы должны четко осознавать, что революционная неразбериха нарастает, и у России нет возможности ждать несколько дней. В ближайшие часы в Петрограде образуется несколько самозваных органов власти. Среди них будут и заигравшиеся политиканы из Государственной Думы, и радикалы из крайних левых партий, немецкие шпионы и просто проходимцы. Каждый из этих, так называемых органов революционной власти, будет, соревнуясь друг с другом, стремиться завоевать благосклонность черни, которая в данные минуты громит улицы столицы и окрестностей. Каждый из этих горлопанов будет давать все более дикие и нелепые обещания, каждый из них будет заявлять о себе, как о наиболее радикальной революционной власти и, как следствие, будет все больше разжигать пожар русского бунта. Бунта, который, как мы знаем, бессмысленного и беспощадного. Бунта, который уничтожит всякое подобие дисциплины в столице, а теперь расползается в провинцию, то есть в тыл русской армии. Более того, революционное падение дисциплины уничтожит изнутри и саму Русскую Императорскую Армию. Чем это чревато в условиях войны, не мне вам говорить, господа, ибо все мы прекрасно понимаем, что фронт рухнет, и немцы с австрияками маршевыми колоннами начнут наступление вглубь России.
Перевожу взгляд с одного на другого, а затем на третьего. Пытливо всматриваюсь в их лица, усиливая психологическое давление. Продолжаю.
— Поэтому, нет никакого сомнения в том, что сейчас речь идет не только о чести нашей Отчизны, но и о самом ее существовании, на котором революционными толпами будет поставлен жирный и кровавый крест. Про многие миллионы погибших, я думаю, не стоит и говорить. Но, кто же виноват, и что делать? Извечные русские вопросы, господа. Итак, кто виноват? Мятежники-революционеры? Политиканы из Госдумы? Иностранные шпионы? Нет, господа. Я убежден, что, не смотря на активные телодвижения и шум со стороны всех этих крикунов, главная вина не на них. В этом виноваты мы с вами. Да, господа, в первую очередь именно мы, присутствующие в этой комнате. Господа, дайте мне договорить!
О, есть реакция на провокацию. Присутствующие на ток-шоу негодуют! Алексеев с раздражением вскинулся. Лукомский что-то пытается возразить. Дядюшка просто возмущен. Эмоции
